- У меня что-то с голосом, - кашлянул Ежи, исправляя ситуацию.
- А... - глубоко вздохнул тот, - Корабль большой, похож на бочку,
ниганской постройки. Название - " Ласточка".
- Что?! - Ежи сам не заметил, как сгреб парня за ворот ветхой
куртки, - Вы тронули Француза?!
- Я ему щас бля кишки выпущу, - отчетливо, с жутким спокойствием
сообщил встающий на кровати Зверь, -Нет! За Ришара я ему медленно вырву
яйца и заставлю их сожрать. Или даже...
- Да нет же, нет! - под треск рвущегося материала просипел насмерть
перепуганный Салах, - Никакого Француза! Никакого Ришара! Он продал свой
корабль глункам!!! Там было только три глунка и больше никого, это правда,
клянусь Мраком!
Ежи медленно вздохнул и выпустил змееныша. Угрюмый Зверь сел, не
выпуская гостя из виду. Ежи слышал, как гулко колотится сердце Зверя. Салах
поспешно отступил за стол:
- Ты можешь узнать в полиции Калирии. Это корабль глунков.
- Хорошо. Если ты тронул Француза, мы найдем тебя и на том свете, -
тяжко вздохнул Ежи, - А теперь проваливай. Вернем заблудшую овечку домой,
раз уж обещали. Ох, смотри, если соврал...
Кислота зажег столб Сети. Ежи мотнул головой парню:
- Иди. Гуляй пока.
Тот недоверчиво глянул на Ежи, на Зверя. Метнулся к призрачному
свету и пропал в нем. Кислота сразу же прервал контакт с Сетью. Проворчал:
- Вы его так напугали, что он разве под пыткой расскажет, как
оказался дома.
- "Всего-навсего три глунка"! - прорычал Зверь, - Скотина змеиная.
- Я забыл. Надо было дать ему немного денег, - хлопнул себя по лбу
Ежи.
- Перебьется, - буркнул Зверь и с хрустом, со стонами потянулся, -
Давайте спать!
- В тюрьме на Омироне ему деньги не понадобятся, - расхохотался
Кислота, - Он попал как раз в тюремную камеру. Но у себя дома, на своей
родной планете, так что с нас взятки гладки!
00Е Hex. Dec Bx: ; ( Уменьшить число В на 1 );
- Не трясись. Настрой автопилот катера на "Дорко", - сказал
Кислота, когда они снова оказались на орбите безвестной ядовитой
вулканической планеты, - Это делается так: возьми из гнезда слева щуп и
коснись синей точки на экране.
- Покраснела, - пробормотал Ежи, ожидая продолжения.
- Все, - изрек Кислота, - Мы уже едем.
Катер резко затормозил, крутнулся на месте и провалился вниз. Через
считанные секунды по обшивке зашуршала плотная атмосфера, катер резко
сбросил скорость, не допуская перегрева от трения о воздух, продолжая
помедленнее свое уверенное снижение к кораблю. Выпущенный из руки щуп
змейкой провода втянулся обратно в гнездо. Под катером расступились
багровые облака, и Ежи увидел корабль с высоты птичьего полета. Отсюда он
казался самой обыкновенной летающей тарелкой. Если к обычным сложенным
вместе широкой стороной суповым тарелкам приложить обычную пачку из-под
сигарет, с поправкой на красные блики и сливающийся с местностью бурые
оттенки корпуса, то получилось бы очень схоже. Пачкой в данном случае была
откинутая в сторону часть сходящегося книзу корпуса, шириной около десяти
метров. Катер завис перед закругленной по углам черной трапецией въезда в
трюм и мягко скользнул в темноту.
Горловина защитного костюма на Ежи пока еще была распахнута. Зверь
поднялся в своей ванне - ложементе, потянулся, прислушиваясь к затихающему
шуму механизмов катера, на фоне которого все отчетливей слышался стрекот
дозиметра. Автоматическое оборудование катера задремало, до времени не
засыпая окончательно - оно знало, что экипаж еще не вышел.
- Шнуруемся, - буркнул Кислота, - Пора поработать. Начнем с самого
неприятного: выноса тела.
- Куда мы его денем? - спросил Зверь, влезая в провисший, еще не
надутый кокон.
- Куда-нибудь, - буркнул Кислота, - Моя доброта не простирается до
его возвращения домой. Он сейчас временно труп? Очень хорошо, и для нас
будет лучше, если он останется трупом навечно. Мерзкая раса, а этот и там
не прижился. Противно даже вспоминать.
- Как знаешь, - пожал плечами хакер, стягивая гермошов на коконе
Зверя. Послушал шипение смеси, заполняющей шарообразную оболочку. Со
вздохом взялся за свой костюм.
Когда они открыли просторный ходовой мостик, Ежи понял, отчего у
ложементов столь странная форма короткой ванны - пилот уместился в ней
полностью, втянув в панцирь конечности. Атрофированные усы над фасетчатыми
глазами, сейчас плохо различимые под похожей на полиэтилен дымчатой
пленкой, скрывающей все тело, придавали существу вид гигантского сушеного
таракана. Ежи передернулся. Кислота хмыкнул:
- Видок у них еще тот. Впрочем, привычки куда отвратительнее. Ваше
счастье, что сейчас он дохлый. Начали работать. Видишь этот рычаг под
бортиком, слева? Он опрокидывает ложемент. Вышвыривай его оттуда и тащи за
пленку наружу из корабля.
Тело пилота оказалось не тяжелым, стук, с которым оно вывалилось из
ложемента был похож на звук пустой емкости.
- Как бы не порвать упаковку, - брезгливо сказал Ежи. Ему очень не
хотелось прикасаться к этому существу даже через пленку и перчатки.
- Она дьявольски прочная, - заверил его Кислота, - У них анабиоз
состоит в постепенном обезвоживании организма. Потом вот в таком виде они
могут пролежать тысячелетия, пока пленку не разорвут и не окунут эту мумию
в воду.
