– Какой тут выходной, когда один в больнице, а Курицын вообще ни фига не помнит, жену и то не узнает, вы, говорит, дама, меня с кем-то путаете, я вообще никогда женат не был! Здорово его тот мужик загипнотизировал!
– С этим уж ничего не поделаешь, может, само пройдет. И ты, дядя, забудь про все, так лучше.
– А вы, дамочка, куда это идете? – Кулебяка посмотрел на Машу со злорадством. – Выставка-то закрыта, упаковывают экспонаты и обратно в Венецию отправляют.
– Да? – Маша не слишком расстроилась. – Тогда мне к Дмитрию Алексеевичу.
– Не знаю такого. Выставка закрыта, пустить вас не могу.
– Как же так?
Тут к охраннику подошла музейная служительница – дама лет шестидесяти с седыми волосами, убранными в узел, и в строгом сером костюме.
– Что такое, Семен, что за шум?
– Мне нужен Дмитрий Алексеевич, ваш сотрудник, – строго сказала Маша.
– Что вы, дорогая, я работаю в этом музее много лет и точно знаю, что у нас нет сотрудника с таким именем. Нет, и никогда не было, – доброжелательно, но твердо ответила служительница и удалилась.
Боже мой!.. Маша отошла от охранника и прислонилась к стене в холле. Что же это, как же это? Неужели ей все показалось? Неужели не будет у нее никакой новой жизни? Неужели придется возвращаться назад, к прошлому, скучному и опостылевшему прошлому? Неужели никогда больше не увидит она волшебный стеклянный сад и так никогда и не поймет, в чем же там дело и какая у нее с этим садом таинственная связь?
Нужно было уйти туда, поняла Маша, когда она стояла возле сада в первый раз, нужно было уйти туда. И не возвращаться. Но Дмитрий зачем-то вернул ее. Дмитрий, которого, как выяснилось, тоже никогда не было.
– Хм… – Охранник манил ее к себе. – Я, конечно, извиняюсь, совсем забыл. Вам, дамочка, письмо. Вот, просили передать.
Дрожащими руками Маша вскрыла конверт, из него выпал билет на самолет Санкт-Петербург – Венеция и гостиничная бронь.
Гостиница «Корте Кантарини», прочитала Маша, на виа Гарибальди, возле Арсенала. И вылет завтра.
