Джокеры всюду чужие, даже на той улице, где появились на свет, а этот, ко всему прочему, еще и собирается в путешествие по далеким краям! В ближайшие пять месяцев я увижу вельд и горы, Рио и Каир, Хайберский перевал и пролив Гибралтар, австралийские пустыни и Енисейские поля — словом, мне предстоит забраться довольно далеко для человека, которого нередко именовали мэром Джокертауна. Разумеется, никакого мэра в Джокертауне нет. Это всего лишь район, даже, если угодно, гетто, но никакой не город. Однако Джокертаун — не просто участок на карте Нью-Йорка, а образ жизни, состояние души. Возможно, в этом смысле мой титул принадлежит мне по праву.
Сорок лет назад, 15 сентября 1946 года, когда Джетбой погиб в небесах над Манхэттеном и тем самым открыл вирусу дикой карты дорогу в наш мир, я был преуспевающим двадцатидевятилетним банкиром, мужем прелестной жены и отцом двухлетней дочери. Меня ждало прекрасное будущее. Месяц спустя я покидал больницу — страшилище с розовым слоновьим хоботом посередине лица, на том самом месте, где должен быть нос. Мой хобот оканчивается семью в высшей степени функциональными пальцами, и с годами я научился весьма ловко пользоваться этой третьей рукой. Если бы мне вдруг каким-то образом вернули так называемый «человеческий облик», полагаю, теперь это было бы равноценно ампутации руки или ноги. Как ни забавно, но с хоботом я куда больше, чем человек… и неизмеримо меньше.
Моя прелестная женушка ушла от меня через две недели после моей выписки из больницы, и приблизительно в то же время «Чейз Манхэтген» уведомила, что в моих услугах больше не нуждается. Прошло девять месяцев, и я переехал в Джокертаун: из моей квартиры на Риверсайд-драйв меня выселили по «санитарно-гигиеническим причинам». В последний раз я виделся со своей дочерью в тысяча девятьсот сорок восьмом году. В июне шестьдесят четвертого она вышла замуж, в шестьдесят девятом развелась, в июне семьдесят второго опять сочеталась браком. Похоже, июньские свадьбы — ее слабость. Меня ни на одну из них не пригласили. Частный детектив, которого я нанял, сообщил, что сейчас она с мужем живет в Салеме, штат Орегон, и что у меня есть двое внуков, мальчик и девочка — по одному от каждого из ее браков. Сильно сомневаюсь, чтобы кому-либо из детей было известно о том, что их дед — мэр Джокертауна.
Я — основатель и почетный президент Антидискриминационной лиги джокеров — АДЛД, старейшей и самой крупной организации, которая занимается защитой гражданских прав жертв вируса дикой карты. У АДЛД случались и неудачи, но в целом она достигла больших высот. Кроме того, я — довольно успешный коммерсант, мне принадлежит один из известнейших и самых изысканных ночных клубов Нью-Йорка, «Дом смеха», где вот уже на протяжении более двух десятков лет джокеры, тузы и натуралы имеют возможность увидеть самые разнообразные эстрадные номера в исполнении джокеров. Последние пять лет «Дом смеха» несет устойчивые убытки, но, кроме меня и моего бухгалтера, об этом никто не знает. Я не закрываю его потому, что это «Дом смеха», и без него Джокертаун утратил бы часть своего колорита. В этом месяце мне стукнет семьдесят.
Мой врач утверждает, что до своего семьдесят первого дня рождения я не доживу. Раковая опухоль успела дать метастазы еще до того, как ее обнаружили. Даже джокеры упрямо цепляются за жизнь, и я уже полгода прохожу курс химио— и лучевой терапии, но болезнь никак не желает отступать.
Врач говорит, что путешествие, в которое я собираюсь, скорее всего, будет стоит мне нескольких месяцев жизни. Я взял с собой все рецепты и буду продолжать послушно принимать таблетки, но, когда переезжаешь с места на место, о лучевой терапии лучше забыть. Я смирился с этим.
Мы с Мэри часто мечтали о кругосветном путешествии — еще до дикой карты, когда мы были молоды и любили друг друга. Кто бы мог подумать, что я все-таки соберусь осуществить нашу общую мечту — без жены и на закате своих дней, да еще и за государственный счет, как и все остальные члены исследовательской группы, созданной и финансируемой Сенатом — точнее, его комитетом по исследованию возможностей и преступлений тузов — при поддержке ООН и ВОЗ. Мы побываем на всех континентах, кроме Антарктиды, посетим тридцать девять различных государств (некоторые — всего на несколько часов), чтобы узнать, как обращаются с жертвами вируса дикой карты в культурах всего мира.
Нас, делегатов, двадцать один человек, и лишь пятеро — джокеры. То, что выбор пал в том числе и на меня, я считаю величайшей честью, знаком признания моих заслуг и моего статуса главы нашего сообщества. Полагаю, благодарить за это следует моего доброго друга, доктора Тахиона.
Между прочим, моего доброго друга, доктора Тахиона, следует благодарить и еще за очень многое.
Наше путешествие начинается с дурного предзнаменования. Вот уже час нас держат на взлетной полосе международного аэропорта имени Томлина и никак не дают разрешения на взлет. Неполадки, как нам сообщили, не здесь, а там, в Гаване. Поэтому мы ждем.
