«Черепашьи игры» не есть рассказ об одном герое, на сцене появился доктор Тахион, персонаж, созданный Мелиндой Снодграсс. Работа с такими характерами — зачастую большое удовольствие или сильная головная боль. Иногда — и то и другое одновременно. В рассказе Мелинды «Хроники упадка» доктор Тахион, желая защитить своих пациентов-тузов, неосторожно разрушил сознание женщины, которую любил. Это вмешательство сказалось и на самом докторе, ввергнув его в продолжительную оргию самообвинения и алкоголизма. Моя же работа заключалась в возвращении Тахиона к прежней деятельности, обретению им самого себя.
Томас Тадбери, бесспорно, наиболее автобиографический из всех характеров, которых я когда-либо создавал. Однако между нами есть существенные отличия, хотя я позаимствовал многое из собственного детства. В реальной жизни я никогда не имел друга, похожего на Ди Анджелиса (кстати, в сценарии мы с Мелиндой превратили его в девочку). У меня есть две потрясающие сестры, в то время как Том был единственным ребенком. И, к сожалению, у меня никогда не было способностей к телекинезу.
«Из дневника Ксавье Десмонда» — это история одного из моих неосновных персонажей, который впервые появился в «Черепашьих играх» как метрдотель «Дома смеха». С тех пор он вырос до фактического мэра Джокертауна, и именно его логично было сделать членом делегации, отправившейся в путешествие по странам и континентам.
«Из дневника» — промежуточный рассказ, он является моим фаворитом и представляет собой лучшее, что я сделал в этом плане для «Диких карт», так как впервые история получила более-менее самостоятельное существование.
Ничто не продолжается вечно. После хорошего длинного пробега «Дикие карты» начали снижать темп. Медленно, но устойчиво уменьшаются продажи; некоторые из наших лучших авторов занялись другими проектами; популярные герои умерли или сошли со сцены. Книги все еще превосходят в цене большинство книг в мягкой обложке, но мы определенно скользим вниз. Когда пришло время возобновлять контракт, издательство предложило нам те же самые условия для следующей триады. Возможно, по глупости мы отклонили это предложение и предпочли другое издательство. Это было нашей ошибкой. Хотя мы получили больше денег, наш новый издатель не обладал возможностями «Бентам букс». Ситуацию не улучшил тринадцатый том, заявленный как «первая книга из новой серии». «Акулы» не вызвали энтузиазма у читателей, не знакомых с тем, что вышло раньше. Продажи стремительно падали, и после публикации пятнадцатого тома в 1995 году мы оказались без издателя. Таков был конец.
Но так ли это? Как сказал Лавкрафт, «не мертво то, что в вечности пребудет». С 2001 года «Дикие карты» выходят в издательстве «Айбукс». После семилетней паузы опубликован шестнадцатый том с новыми историями. Семнадцатый находится в процессе подготовки; для нового поколения читателей переиздаются первые тома. Опять ведутся переговоры об играх, киносценариях и комиксах. Что из этого осуществится? Будет ли восемнадцатая книга, девятнадцатая, двадцатая? Откуда мне знать…
Хотя я не стал бы держать пари против нас. Мне знакома одна черепаха, у которой было больше жизней, чем у любого кота.
Когда в сентябре Томас Тадбери поселился в общежитии, первым делом он повесил на стенку фотографию президента Кеннеди с его автографом и обтрепанную обложку «Тайм» сорок четвертого года выпуска с помещенным на ней портретом Джетбоя, которого тогда как раз объявили Человеком года. К ноябрю на снимке Кеннеди не осталось живого места от следов дротиков Родни, который украсил свою часть комнаты флагом Конфедерации и дюжиной разворотов «Плейбоя». Он не переваривал евреев, ниггеров, джокеров и Кеннеди, да и Тома тоже не особенно жаловал. Весь осенний семестр он развлекался как мог: размазывал по кровати Тома крем для бритья, зашивал штанины брюк, прятал его очки, засовывал в ящики его письменного стола собачьи экскременты.
В тот день, когда Кеннеди застрелили в Далласе, Том вернулся к себе в комнату, едва сдерживая слезы. Род приготовил ему подарок — поработал над портретом красной ручкой. Теперь вся макушка Кеннеди была окровавлена, а глаза перечеркнуты маленькими красными крестиками. В углу рта был пририсован болтающийся язык.
Томас Тадбери смотрел на это долго-долго. Он не плакал, нет; он не мог позволить себе расплакаться. Он принялся собирать чемоданы.
Стоянка первокурсников располагалась в другом конце кампуса. Замок на багажнике его пятьдесят четвертого «меркьюри» был сломан, и он зашвырнул сумки на заднее сиденье. На ноябрьском холоде прогревать двигатель пришлось довольно долго. Должно быть, вид у него, пока он сидел там и ждал, был дурацкий: стриженный под «ежик» пухлый коротышка в роговых очках, уткнувшийся лбом в руль, как будто его вот-вот стошнит.
