– Я пытаюсь разработать систему мероприятий, защищающих психику врача, – с энтузиазмом начал докладывать заведующий: – Используя эту методику, можно гораздо шире применять интровертную психотерапию!
– Шире – куда?
– Больше врачей смогут взять на вооружение новую методику!
– Понимаю, вы собираетесь популяризировать новый подход.
– Конечно, – согласился заведующий и смутился: Рим к нему обращается на Вы, а он почему-то по старинке тыкает! Да ещё доценту и доктору наук. Тогда как Любимов никогда не преступал дистанцию между аспирантом и заведующим отделением.
– А есть ли в этом смысл?
– Безусловно! – воскликнул врач. – Я ведь сам свидетель, как вы вытащили стольких, почти безнадёжных! А если каждый врач овладеет интровертной психотерапией?
– Знаете, что я думаю по этому поводу?
Врач тактично промолчал.
– Вам желательно сделать упор в работе как раз на то, что не желательно поголовно всем использовать новый метод.
– Да почему же, Рим Николаевич?
– А потому, что многие начнут пробовать, но не многие сумеют. Применять эту методику нужно только в случае эндогенных заболеваний! А что будет, если мы возьмём больного неврозом?
– Ха-ха! Понял! Но ведь само название…
– Это нам оно что-то говорит, а множество людей хватаются за любую новейшую методику, ошибаются и бросают. В итоге извращается метод.
– Понял вас. Дело в том, что я давненько, задумываюсь над системой адаптации врача-психиатра, защиты его психики от профвредностей. Вот, думаю, мой материал, что собирал несколько лет скорее для себя, чем для науки, сейчас и пригодится.
– Возможно, – согласился Рим.
– Так я принесу?
– Хорошо, – согласился Любимов.
Вот оно как! Тяжела ты, шапка Мономаха! Научное руководство отнимает массу времени, практически некогда работать с больными. Хорошо, заведующий – профессор Васильчиков охотно берёт на себя организацию большей части бумажной волокиты.
Он же ведёт переговоры с ректором, с Учёным советом и так далее. Не смотря на помощь профессора, Рим очень уставал.
Отсутствие Вики заставило его целиком перейти на больничные харчи, почти поселиться в стационаре. В целом, дела обещали идти неплохо. Разработка метода приобрела масштабность: кто-то изучал успешность интровертной психотерапии в отдельных возрастных группах, кто-то занимался шлифованием подходов к методике, отбирал показания, несколько расширяя их, иной доказывал необходимость курсов повышения квалификации врачей – именно по интровертной психотерапии и так далее, и так далее. Последователей доктора Любимова оказалась тьма тьмущая. Рим понимал, что многие занимаются наукой ради каких-то собственных целей, но занимаются-то успешно. Поэтому он не стал им препятствовать.
Появлялись иностранцы с просьбами разработать методические рекомендации, поскольку научная монография почти не содержит практических советов врачам.
Для всего этого требовалось время и помощники. Того и другого катастрофически не хватало, и Рим погрузился с головой в работу, пытаясь хоть как-нибудь организовать дело. Что-то получалось сразу, что-то тормозилось и никак не сдвигалось с мёртвой точки.
Кроме того, Вика вспоминалась по сто раз на дню. Во многих случаях так требовалась её помощь! Владимир приступил к сотрудничеству с генетиками, ему пришло в голову ещё одно доказательство. Оказывается, согласно последним данным вполне возможно доказать, что у человечества было только два общих предка. Те самые – Адам и Ева! Именно от этих прародителей получились всевозможные комбинации генов – и никак иначе.
Происхождение человека от обезьяны, в принципе не возможно! У приматов большее количество хромосом. В результате любых мутаций может только увеличится количество хромосом – лишь тогда мутант будет жизнеспособным. При потере – смерть в утробе матери. Пусть это не Бог весть, какое открытие, и выше доктора не прыгнешь, но Владимиру интересен сам процесс! Сотрудничество математиков с медиками обязано плодотворно развиваться.
Часто вспоминалась Риму последняя встреча с Эвелиной. Было стыдно перед Викой за предутренний брудершафт с бывшей пациенткой. Сама же Эвелина представлялась лёгким облачком, нуждающемся в защите (экие родственнички достались!) и в то же время – никак невозможно спрятать его от жизненных невзгод. Малейшее неудачное движение, и облачко растает!
Образные впечатления прервала медсестра, позвав Рима Николаевича к телефону.
– Алло, – устало произнёс Рим. Надо бы как-нибудь прекратить обращения лично к нему, – дать большую самостоятельность соискателям, как это делает Егор Степанович. – Слушаю!
– Чего мы такие сердитые? – пролепетал фальшивый женский голос.
– Алина?
– Угадал! Знаешь, у меня для тебя есть некоторая новость!
– Хорошая или плохая?
– Неясная, я бы так выразилась. В общем, приезжай к нам!
– Прямо сейчас?
– Желательно.
– А что случилось?
– Я не знаю, как ты это воспримешь… – намеренно сделала паузу Алина. – Это никак не телефонный разговор, поэтому скажи:
Когда приедешь?
– Это срочно?
– У тебя, как всегда, полно дел?
