Таким идиотом Рим ещё не чувствовал себя никогда! Да пусть проваливает к своей бабушке! Действительно, он дурак! Ей всё бы в игрушки-куколки, дочки-матери играться! Ведь правильно говорила Алина, что этот ребёнок ждёт, кто его за ручку возьмёт!
А возьми за ручку? Захочет и на ручки, а затем посадишь на шею, да и снять не сможешь!
Шквал эмоций взорвался в голове Рима. Вот уж точно: «Дурий доктор – сам дурак», – как говаривал Пётр по пьяни.
Да уйдёт она когда-нибудь? Дверь всё не хлопала, Рим хотел было встать и открыть дверь на выход незваной гостье, но передумал. Сама там как-нибудь разберётся.
– Рим, – тихо прозвучал голос Эвелины. Вновь его бросило в жар.
– Рим, прости меня! – Эвелина вошла в спальню одетая в курточку.
– Прости.
Он не знал, что ответить. Сидел в кровати и тупо смотрел перед собой. Все мысли покинули голову. Эвелина подошла к нему.
– Не сердись, дорогой, – она погладила Рима по щеке, – я ещё не готова.
Она расплакалась. Рим обнял её успокаивающе, как брат.
– Всё у меня, не как у людей!
– Что ты, Линочка, у каких людей?
– У всяких, – всхлипывала Эвелина, – прости меня, Рим.
– Что ты! Это ты меня прости! – расторгался Рим. Кто должен просить прощения? Что он потребовал от девы? Как же она умна и благородна!
Они всё-таки попили кофе, даже с сахаром. Затем Рим проводил Эвелину до дому. Целовались только в подъезде Липутиных. Рим попытался дежурно прикоснуться губами и уйти, но Лина, прижалась к нему, не позволив здравому смыслу взять верх над чувствами.
Любимов несколько часов пробыл в клинике. Вернувшись домой глубокой ночью, он долго сидел на кухне и о чём-то размышлял.
Уснуть удалось только под утро, Рим всё ворочался, пытаясь занять именно то место, где лежала Линочка. Подушка ещё не успела пропитаться её запахом.
С утра Рим решил твёрдо – не встречаться больше с Эвелиной.
Но, едва Рим вышел из автобуса, у клиники его встретила Лина. Из-под берета спускалась толстая коса – точно такая же, какую он лично заплетал во время пребывания Эвелины в клинике.
– Здравствуй, Рим.
– Здравствуй, – буркнул в ответ Любимов. Эвелина опешила, неужели его ничто не тронуло?
– Я тебя долго не задержу, – пообещала она. – Помоги мне!
– Что случилось?
– Понимаешь, вчера во время, во время, – Эвелина силилась подобрать нужное слово, да так и не нашла его. – В общем, у тебя осталась оторванная пуговица с юбки. А бабушка заметила, представляешь?
Эвелина рассмеялась. Рим скупо улыбнулся. Похоже, он начал оттаивать.
– Что же теперь делать? Я не могу сейчас поехать домой!
– А я сказала, что у подруги была, – разочарованно протянула Эвелина. – Вот. Они опять поведут меня к гинекологу.
Уж нет! Только этого не хватало! Рим, конечно, был уверен на все сто, что срыв не повторится, но почему эта девочка должна из-за него подвергнуться унизительной процедуре? Господи, в каком кошмаре она живёт!
– Возьми ключи, – Рим отсоединил от связки набор Вики. Зачем-то он всюду таскал его с собой.
– А как ты? Рим, тебя ждать? – она слегка присела и резко выпрямилась, словно подпрыгнула от восторга.
– Необязательно, у меня есть свои ключи.
– Хорошо, спасибо! И прости меня за вчерашнее! – Лина развернулась и побежала к автобусу – поскорее, пока Рим не передумал.
– Пока, Линочка! – только и успел крикнуть вдогонку Рим.
– Так мы со всеми пациентками милуемся? – прозвучал сзади голос Дулиной.
– Позвольте, Евгения Евгеньевна.
– А если не позволю? Где ваш моральный облик, господин доктор наук?
– Разве это не моё личное дело? Она уже не является моей пациенткой.
– Твоей пациенткой может и не является, но больной остаётся!
– Пусть даже так, – Рим не стал спорить. – Но она не в стационаре! И мои отношения с нею – сугубо личное дело! И вас никаким образом не касаются!
– Конечно, конечно! – Дулина подняла ладонь, будто пытаясь прикрыть рот Любимову. – Сейчас ты начнёшь брюзжать, что мол-де времена партбюро кончились, но, заметь себе, Рим Николаевич, моральный облик капиталистического или дерьмократического врача ещё больше уязвим! А где твоя супруга?
Рим вздрогнул, но промолчал.
– Где, я спрашиваю, твоя Виктория? Дома сидит, носки вяжет?
Значит, она не видела как Рим передал ключи. Это уже лучше.
Рим улыбнулся.
– Чего ты гримасничаешь? Или вы все там, на кафедре, стали Гуимпленами? Ответишь на вопрос?
– Нет, – сказал Любимов и повернул в сторону своего отделения.
Ежиха смотрела ему вслед, ликуя в глубине души. Надо же, какие тайны открываются человеку порой! Надо лишь почаще ездить на работу автобусом!
Рим не замедлил доложить Васильчикову о стычке с лечпрофом.
Егор Степанович пообещал принять кое-какие меры. Его вовсе не интересовали детали, суть ухватил сразу. Он только поинтересовался:
– А где Виктория?
– Она погибла в авиакатастрофе.
– Понятно, – сочувственно улыбнулся профессор, – не волнуйтесь, Рим, найдём управу на Дулину. Очень скоро она перестанет вставлять нам палки в колёса.
Заявление шефа прозвучало так убедительно, что Рим воспрянул духом.
