– Да, но его обследовали ведущие специалисты мира, – сказал губернатор.
– Можете считать меня одним из них, – спокойно выдал Рим.
– Амбиции, молодой человек, это хорошо, но…
– Мир признаёт мою специализацию, – Любимова задел тон этого самодовольного упрямца. Помощь его сыну необходима!
– Ну, и что вы предлагаете, доктор Любимов?
– Безусловная госпитализация.
– Боюсь, это невозможно.
– Я понимаю, но состояние пациента требует немедленной квалифицированной помощи. К тому же, утечка информации исключается. У меня собственное отделение.
– Частное?
– Да.
Губернатор проникся толикой уважения к молодому специалисту. Он взглянул в дикие глаза сына и отпрянул. В конце концов, надо доверять избирателям.
– Согласен.
– Тогда транспортируем немедленно! – Рим позвал санитаров. Несколько минут спустя, вертолёт взмыл в воздух. Губернатор сидел, надувшись и тупо глядя на невменяемого сына. В голове крутилась, фамилия: Любимов, Любимов? Да кто же это, чей сын? Спец с мировым именем в его вотчине? Как глупо проходит жизнь, если даже таких вещей не знаешь! Губернатор вздохнул. Кем бы ни был Любимов, завтра надо будет забрать сына. Взглянув ещё раз в глаза отпрыску, губернатор усомнился в возможности задуманного. Тогда он пригласит специалистов сюда, из любой страны! Губернатор успокоился и перевёл взгляд на скукоженного психиатра в грязном халате. Пожалуй, этот огрызок заслужил похвалы, сориентировался – учёного привёз на вызов, не тяп-ляп. Не подарить ли ему жигулёнок? Время покажет. А время наступило поганенькое.
В грустных размышлениях прибыл губернатор в частную клинику Любимова. Сына изолировали, доцент Любимов уединился с пациентом. Губернатор немного просидел в ординаторской, затем тяжело поднялся, махнул рукой и направился домой.
… враги, враги, вокруг одни враги! Обложили, сволочи, со всех сторон! Они вездесущи, они забирают воздух, закачивают гнилую смесь, поражающую лёгкие желудок, да и всё остальное.
Убить их невозможно, избавиться – никак. Они проникают в щели окон, пола, куда угодно, поставили в голове колокол и раскачивают-раскачивают его! Бронза стучит по вискам, по лбу и затылку, – за что они так его ненавидят?
… да! Ведь он убил их детей! Когда, за что? Поздно вспоминать. Напустили какую-то муть в глаза – ничего не видно! Но надо, надо сосредоточиться. Кажется, кто-то помогает! Неужели, и среди них есть нормальный человек? Он собрал всю силу воли, сосредоточив энергию в глазах. Появилась более-менее светлая полоска, что-то белое. Врач! Враг? Он посмотрел в глаза, появившемуся ниоткуда. Странные глаза, зрачок огненный! Пламя стало переливаться через полоску, проникло в мозг, появилась тупая боль взамен колокола. Колокол раскалился и лопнул на множество частей, они расплавились и стекли вниз, заполнили горячей массой лёгкие, желудок, проникли в каждую клеточку, и наступило облегчение!
Больной зажмурил глаза и раскрыл их. Взгляд приобрёл осмысленность.
– Где они?
– Они растворились.
– Но они. Во мне? – испуганно произнёс пациент.
– Нет, они расплавились и выкипели, а затем растворились.
– Ушли через кожу?
– Ушли.
Больной вновь закрыл глаза и задышал ровно и спокойно. Санитары, по приказу Рима сняли путы.
Уставший Любимов поплёлся в ординаторскую заполнять историю болезни. Неудивительно, что стали писателями Чехов и Булгаков! Вот ведь работа какая! Бывает, вымотаешься с пациентом донельзя: ни рукой, ни ногой пошевелить невозможно, – а в ординаторской ожидает, услужливо положенная из приёмника, многостраничная История болезни. Медицинская карта стационарного больного – Форма: 008 У!
Сколько нужно писать?
Каждому своё! Хирургу – рассказ, гинекологу – поэму, детскому врачу – повесть, терапевту – роман, а психиатру? Целую эпопею: трилогию, тетралогию, дека-мега-логию! Всё: от первого произнесённого пациентом слова и возраста держания головки, до последнего невменяемого выкрика и вычурного движения. Кроме того, следует расшифровать, обосновать и т. д. и т. п. и пр. И всё это ради скупого набора цифр, обозначающего диагноз.
Рим, воспользовавшись правом доктора наук, выставил правильный диагноз, не подстраивая его под известные старшим коллегам.
Когда труд закончился, в половине пятого появился губернатор.
– Ничто человеческое вам не чуждо, – заметил Рим.
– Что?! – опешил от неслыханной наглости Глава.
– Вы можете забрать сына, – устало разрешил врач.
– Что? Я был прав? Он отоспался, и всё прошло? – не скрывал радости губернатор, простив нахальство доктору.
– Вот, – Любимов придвинул родственнику пациента историю болезни, – здесь есть всё, необходимое для дальнейшего лечения.
– Так, значит, вы не станете его лечить дальше?
– Нет, психиатрическая помощь оказана в полном объёме. Психоз купирован, далее – дело нейрохирургов.
– Купирован, это что?
– Снят, пациент спокойно спит.
– Не понял? Шоковая терапия?
– Почему вы так решили?
– Как это почему? Его продержали в Гамбурге три недели, каждый день пичкали гадостью и еле откачали!
– И что?
