Это очень хорошо, когда на свете есть человек, ради которого стоит терпеть суету жизни. Самый мятежный и беспокойный корабль всё же возвращается в тихую гавань, где залатывает раны, набирается сил перед очередным походом. А что уж и говорить о мирных судёнышках, супротив желания швыряемых бурей в океане жизни! Именно таким ощущал себя Любимов. Свою воинственность он позабыл ещё в юности, оставил её в отрочестве и с удовольствием похоронил в зрелости. Неужели нельзя – просто не мешать человеку? Если он вам не мешает! Рим пытался уловить хотя бы маленькую причину беспокойства Дулиной, строил многоэтажные умозаключения, и не находил! Что, что такого он делает, что могло послужить основанием к широко развёрнутой травле молодого учёного? Навязчиво припоминались мелкие пакости, уколы и более крупные неприятности, устраиваемые ему вездесущим лечпрофом. От этого становилось на душе всё тяжелее. Плотная завеса свинцовых облаков заслонила свет. И только периодически мысли невольно (или вольно?) возвращались к Эвелине. Вот тогда и пробивался лучик света, а жизнь не казалась беспросветной и безнадёжной. Рим улыбался и успокаивался.
Но надо что-то делать! Необходимо как-то устраивать собственную защиту. Иначе прогноз удручающий. О дальнейших действиях Ежихи и думать не хотелось. Но нужно!
Итак, причин ненавидеть Рима у Дулиной никаких. Ни внешних, ни эндогенных. Разумеется, психопатические черты характерны для госпожи Дулиной, но доказать это невозможно. Она слишком умна и изощрённа, вмиг докажет любому, что абсолютно здорова! Вот в этом-то и кроется опасность психопатов! Сама формулировка патологии говорит за себя: патологическая черта характера. Это не болезнь, не нервный срыв. Это нечто, постоянно присущее у человека за счёт ущербности личности. И как такого человека ни воспитывай, ни увещевай, люби, поощряй, сюсюкай, ползай перед ним на коленях – всё бесполезно! Только страх воздействует на такую личность. А чего она может бояться? Физической расправы, смерти? Далеко не всегда. Идея-фикс настолько захватывает психопата, что он теряет контроль, подчиняясь единой, только ему понятной цели – и исчезает самый древний инстинкт – самосохранения. Психопат порой не ест, не спит, концентрированную энергию направляет в одну точку, и пока не добьётся своего, не может успокоиться. Хорошо, если его цель благая – это фанат, а если злобная – параноик. С такой личностью лучше не общаться, избегать её, как только возможно! Именно это советует Рим пациентам, доведённым такими людьми до невроза. А что предпринять самому? Если препятствие неустранимо? Если нельзя убежать? Невозможно спрятать голову в песок, и никак не удаётся уйти от борьбы?
Какую же цель ставит себе Дулина? Чего она добивается? Она против конкретного человека – Любимова? Есть причины? Нет. Против науки в целом? Тоже глупо. Ей обидно за себя: что она никто, а рядом мировая знаменитость? А кто ей не позволяет? С её-то умственными способностями!
По разному раскидывал мысленный пасьянс Любимов, но ни к чему так и не пришёл. Он решил посоветоваться с более искушёнными людьми.
Владимир как будто услышал его, отыскал друга, поочерёдно набирая номера телефонов всех отделений ОКБ психиатрии.
– Рим, у тебя кое-какие проблемы, – без обиняков доложил Владимир, – приезжай к обеду, есть разговор.
Встретив друга, Владимир тотчас сообразил, что те самые проблемы, о которых он предполагал предупредить Рима, оказались сравнительно несущественными. Более того, сущей чепухой, из-за которой не стоило беспокоить Любимова, у которого полно серьёзных проблем. Но, следуя строгой логике, Владимир вначале всё же доложил своё, перебив Рима.
– Да? Вот ведь как получается! – развеселился Любимов. – Я прямо как Казанова какой-то! Столько хлопот из-за меня!
– Вот, думай сам. Нужно ли тебе иметь что-то с этой девочкой, либо нет!
– А что такого страшного происходит?
– Аты послушай! – Владимир рассказал всю историю его отношений с глубокоуважаемой Кариной Львовной.
– И сейчас вы друзья?
– А ей некуда деться! Сам понимаешь. Она теряет всё!
– А когда получит признание своей учёности, тогда?
– А тогда ничего не произойдёт! Ей не станет смысла что-то выдумывать, место её никто не займёт. Да и вообще, – Владимир заговорил вполголоса, – они теперь такие подруги с моей супругой – не разлей вода! Скажу откровенно, не знаю причин этих отношений, но все враги в одночасье сделались закадычными друзьями, как только Липутина съездила в Москву.
– Видать, кто-то её надоумил там, – предположил Рим.
– В принципе, неважно. Вот тебе и ответ, хоть ты и не спрашивал. Истина стара как мир: «Сделай врага другом»!
– В моём случае, боюсь, невозможно.
– Почему же? Ты только представь себе, каково мне было принять новые отношения!
– Тебе предложили дружбу, а не наоборот! Представь, что бы было, если бы ты первым протянул руку?
