– Пожалуй, ты прав, – задумался Владимир. – Липутина бы отхватила руку до плеча, как минимум. Слушай! А ведь это идея! Сможет кто-нибудь, эдакий весьма влиятельный человек, по-дружески так, посоветовать Ежихе подружиться с тобой?
– Я даже не знаю, кто бы мог на неё повлиять, – обречённо сказал Рим.
– А ты подумай на досуге, может, что и выйдет, – всё-таки предложил Владимир.
– Это в перспективе, а пока, извини, пора к следователю.
– Куда, куда?
– Вот, – Рим показал повестку.
– А повод?
– Понятия не имею и вряд ли узнаю.
– Почему это?
– Да потому что там они задают вопросы!
– Постой, постой! У нас ведь есть консультант по юстиции! Алина!
– позвал жену Владимир.
– Я не помешаю мужскому разговору?
– Нет. Наоборот, без тебя никак!
Владимир протянул повестку жене.
– Да ведь это ерунда! Не стоит обращать внимания!
– Тогда почему напечатано, что могут привести силой?
– Напечатано! – передразнила Алина. – А подчёркнуто? Нет!
– По-твоему всё это несерьёзно? – спросил Рим.
– Может быть, очень даже серьёзно!
– Тогда мы не понимаем! – заметил Владимир.
– Не надо туда ходить, – посмотрела в глаза Риму Алина.
– Как?
– А вот так, выбрось и наплюй!
– Но ведь вручили повестку.
– Кому?
– Санитарке приёмника, должностному лицу.
– Не смеши, Рим. Какое такое должностное лицо – эта санитарка? Ей вручили? То есть, её приглашают?
– Тут не приглашают, а вызывают!
– Рим, ты законопослушный гражданин?
– Конечно.
– И ты не желаешь нарушать закон?
– Да, поэтому надо, идти и немедленно, пока не опоздал!
– Вот именно поэтому идти никуда не надо! Ты подписался? У тебя курьер взял корешок повестки?
– Там моя печать.
– Не смеши.
– А почему не надо идти?
– Да потому, что ты не знаешь сути вопроса! Что это за бумажка? Кто ты есть? Свидетель, очевидец, обвиняемый? Вначале надо узнать, зачем ты понадобился этому капитану?
– Но как?
– А вот это я беру на себя! Сегодня же вечером доложу. И не вздумай туда ходить! Это только во вред себе!
– Как-то неприлично получается.
– Хочешь оказать помощь следствию? У тебя есть адвокат?
– Нет.
– Так и не вздумай идти! Ты придёшь с добром, станешь откровенничать, а всё себе во вред! Мгновенно из свидетеля превратишься в обвиняемого. Уж мне-то эта кухня хорошо известна!
– А мне не станет хуже за неподчинение?
– Ох! – шумно вздохнула Алина. – Можно ли быть таким? Ведь ясно выражаюсь: не ходи! Ничего не будет, а вот будет, если, сходишь! Сегодня узнаешь, что к чемую. По повторной повестке явишься подготовленным, с продуманным каждым словом! Теперь-то хоть понятно?!
– Как здорово иметь грамотных друзей! – благодарно воскликнул Рим.
– Надо только чаще к ним обращаться! – укоризненно произнесла Алина. – Кстати, что там у тебя с Линочкой?
– Ничего, – ответил Владимир, – и я рад этому!
– Ты? – округлила глаза Алина.
– Да, я! Ничего хорошего из их отношений не выйдет, вот есть у меня такое внутреннее чувство.
– Внутреннее чувство! – противным голоском повторила супруга. – Да идеальнее их в мире пары-то нет! И быть не может!
– Тебе бы свахой работать!
– А тебе лишь бы брюзжать, как старику!
– Позвольте мне самому решать свои личные проблемы! – дружески разрядил, начавшую накаляться, обстановку Любимов.
– Хорошо, – успокоилась Алина. – Но попомни мои слова: лучшей девушки тебе никогда и нигде не найти!
На этом попрощались.
И закрутилась круговерть будней, затянула в себя и разбросала центробежной силой всех по разным сторонам.
Эвелина несколько раз звонила и постоянно извинялась, неизвестно за что. Это было непонятным, но сам факт общения, даже по телефону, казался приятным. Эвелина, приглашала в гости, для знакомства с мамой. Зачем, они же давно знакомы!
– Я не в этом смысле.
Опять бросила трубку! На что она обижается? Что Рим не желает видеть её маму и бабушку? Так ведь, его понять можно.
К следователю всё же попасть пришлось. Любимов уже знал суть дела. Данилыч подал заявление! Во-первых, он инвалид. Во-вторых, пострадавший от психиатрических репрессий. В-третьих, оскорблён до глубины души некомпетентностью доцента! Вместо больничного листка получил по морде! От врача-психиатра! Любимов сам псих! Если он бьёт своих посетителей в поликлинике, тогда что творится в его стационаре полузакрытого типа?
Капитан, имевший предварительно беседу с полковником Кудриным, выслушал соображения Любимова. Он возмутился до глубины души, профессионально ухватив самую суть проблемы.
– Какая подлость! Какая стерва эта, ваша зам главного врача! Она ведь нашла свидетелей. Вот, пожалуйста, целых трое! И видите, что обещает Данилыч? Если меры не будут приняты, стану обращаться в вышестоящие органы!
– Что мне грозит? Увольнение?
– Нет, какое уж тут увольнение! Обычная хулиганка. Штраф, огласка. В худшем случае – пятнадцать суток.
– А это неизбежно поведёт за собой увольнение, – продолжил Рим.
– По логике событий, да. Но отчего такое поганое отношение к органам?
– Вовсе нет, – возразил Рим.
– Но ведь вы не верите в справедливость с нашей стороны?
– Почему? – спросил Рим, позабыв правило, что здесь не он задаёт вопросы.
