- С чего бы это? Кристина отлично справляется, да и я буду здесь работать по возможности дольше. Если вдруг не смогу перенести встречу по поводу аренды помещения, Кристина меня всегда сможет подменить.
- Хорошо, если что – звоните мне сразу же.
- Не переживай за нас. Лучше сама звони почаще, чтобы я не волновалась. – Даша чмокнула тетю в щеку и провела к двери.
Женщина вышла в холодное зимнее утро. У входа ее уже ждало такси. Мила забросила небольшой чемодан на заднее сидение, подобрала полы шубы и захлопнула дверцу. Даша проводила взглядом такси и уже почти отвернулась, как заметила у противоположной стороны знакомый черный БМВ. Сердце екнуло. Ранняя пташка? Ну что же, пусть попробует ей пощебетать. Только вот выслушивать это она не намерена.
Марк вышел из машины и уверенным шагом направился к ней. Девушка не отшатнулась от двери, как он предполагал, она просто стояла и смотрела на него. И когда он уже почти подошел ко входу в кафе, она сделала едва заметное движение рукой. Замок щелкнул.
Марк остановился у стеклянной двери. Его переполняла ярость. Она находилась от него меньше чем в метре, но он не мог прикоснуться к ней. Ее удивительные глаза смотрели холодно, свет, отражавшийся от снега, делал ее радужки серо-голубыми, кожа казалась еще белее, а волосы –темнее. Этот контраст сводил его с ума.
- Ты не откроешь мне?
Она лишь отрицательно покачала головой. Он придвинулся еще ближе, практически касаясь лбом холодного стекла. Его рука легла на дверную ручку, но та не поддалась.
Даша не двинулась с места. Все так же холодно смотрела на него.
- Думаешь, что так просто ускользнешь от меня? – он ухмыльнулся. – Не надейся. Ты – моя, если тебе нужно время, чтобы понять это, я дам его тебе. Это не отступление. Я никогда не сдаюсь.
Он повернулся и пошел к машине.
Черта с два я твоя, - подумала Даша. Но повторять свои ошибки она не намерена. Никаких близких контактов. Никаких прикосновений. Даже сейчас, когда он хотел расплавить взглядом толстое стекло, она знала ,что он хочет ее. И знакомый слабый электрический разряд пробежал по телу.
В конце концов, я не мужик, чтобы думать членом, - сказала себе Даша и открыла кафе для первых посетителей. Что бы он там себе не воображал, она способна держать себя в руках. Просто ей нужно время, чтобы немного остыть и обуздать эти чертовы гормоны.
Через несколько часов придет Кристина. С ней будет повеселее.
Говорить тете о своих проблемах Даша не стала. У тети и своих забот хватает. Разберется сама.
Через несколько часов в кафе появился посыльный с роскошным букетом красных роз. Даша равнодушно расписалась и посмотрела на цветы. Жалко выбрасывать такую красоту на мороз. В конце концов цветы не виноваты, что она позволила не тому мужчине ухаживать за собой.
В вечеру в кафе уже стояло 3 огромных букета. Посетители стали спрашивать, не День рождения ли у нее. Даша отвечала ,что в каком-то роде. Обрести себя заново, прозреть – все равно ,что впервые увидеть этот мир незамутненным зрением.
Крепко сложенный мужчина с седеющими темными волосами и цепким взглядом темных глаз ходил по небольшой квартирке.
Он снял ее несколько месяцев назад, когда узнал ,куда заведет его новое задание.
Подполковник Максим Бородин был в этом городе очень давно. Мало того, в этой самой квартире он любил девушку, которая стала для него единственной, как показала жизнь.
Его выдающиеся способности заметили еще в Военной академии. Сразу после выпуска завербовали блистательного юношу в ряды КГБ. И эта работа была ему по вкусу. Он находил применение своему уму, сложные задания щекотали нервы и испытывали его на выносливость и смекалку. Он жил тогда своей работой.
Во время затянувшегося отпуска перед новым заданием он навестил свою семью. И так вышло, что встретил девушку, которую полюбил до безумия.
Но он знал, что у них нет будущего. Он принадлежал своей стране целиком и полностью. А с такой работой, как у него, мечтать об обычной семье не хотелось. Она бы распалась все-равно, это он видел на примере старших коллег. Тем более, связать себя с женщиной, возможно, с ребенком – значит ослабить свои позиции.
Однако в начале их отношений он не думал ни о чем таком. Он просто окунулся с головой в их любовь. И ближе к отъезду начал чувствовать, на что обрекает их обоих.
Он был осторожен и не оставил после себя ни единой зацепки. Но как же больно было бросать ее вот так.
В последнюю их ночь, когда она уже спала, он шепотом признался ей в любви, сказал, что никого так страстно не желал бы видеть рядом всю жизнь. И тогда же попросил прощения за то, что этого никогда не случиться.
Он оставил ее и вскоре уехал в Египет. Потом Германия. Потом Штаты. После распада Союза он переквалифицировался. Годы службы в отделе особого назначения, тысячи поломанных судеб, которые он наблюдал и не только, ожесточили его, закалили, сделали твердым ,как камень.
Женщины лишь мимолетно появлялись в его жизни и исчезали. В них не было нужды. Они не требовались его сердцу. Так оно не сбивалось с ритма и рука его ни разу не дрогнула.
Однако в какой-то момент все изменилось.
