Показано, что при сходной концентрации окситоцина в крови, у луговых полевок выше чувствительность рецепторов, чем у горных, особенно в лимбической системе и nucleus accumbens (центральный узел системы вознаграждения) ,а также в латеральной части комплекса миндалин мозга и вентральной части бледного шара (globus pallidus)(играет роль в формировании эмоционально-окрашенного запоминания). Так вот, - когда моногамным луговым полевкам блокировали окситоцин и вазопрессин, они переставали предпочитать своего партнера. Когда полигамной горной полевке форсировали экспрессию V1а- вазопрессинового рецептора, они начинали вести себя подобно луговым полевкам,- образовывали моногамные и устойчивые пары. Что интересно, этот самый V1a рецептор практически не отличается у двух видов, вся разница заключается в его распределении в различных отделах мозга. Оба гормона, - и окситоцин и вазопрессин,- влияют на релиз дофамина в структурах мозга, но несколько отличаются в зависимости от гендера. Так, в формировании моногамных предпочтений вазопрессин более значим для самцов, окситоцин для самок. С повешением уровня окситоцина связывают устойчивую привязанность матери к детенышам (и у грызунов, и у приматов). Кроме того, вне зависимости от пола, эти гормоны оказывают противоположное действие на активность миндалин мозга (amygdala, формирует первичные реакции страха и агрессии). Окситоцин снимает тревожность и уменьшает стресс, вазопрессин усиливает страх, возбуждение, обостряет стрессовое реагирование и значим в процессах аверсивного научения (то есть обучения, основанного на наказании). Различие в эффектах достигается тем, что в миндалинах мозга рецепторы к окситоцину в основном есть у ГАМК-эргических тормозящих нейронов, а к с вазопрессину,- у возбуждающих нейронов центральных ядер амигдалы. Помимо противотревожного и обезболивающего действия, окситоцин поэтически называют «гомоном правды», потому что он способен обострять чувство справедливости (у людей, про мышей не знаю). Кроме того, окситоцин подавляет естественную настороженность и недоверие к чужакам (неофобию), что может быть важно на ранних стадиях романтической любви. В то же время, вазопрессин у самцов обостряет внутривидовую агрессию и конкуренцию с другими самцами (что опять же, может быть важно на ранних стадиях романтической любви).
Происходил ли у человека что-то подобное? Да, несомненно. Происходит, но именно «что-то подобное».
Гормоны и это базис. Это фундамент, на котором мы строим наши замки из песка и башни слоновой кости. Это общая регуляция. Слишком много мишеней, слишком много регулируемых процессов зависит от гормонов, чтобы привязывать к ним такие сложные, тонкие и пластичные вещи, как поведение человека. Это отбойный молоток, ими можно объяснить саму возможность нашего сексуального, или родительского, или социального повдеения, но невозможно объяснить конкретные проявления. Сводить все к окситоцину, или тестостерону, или к любому другому гормону,- ересь редукционизма и правый уклонизм в нейронауке.
Мне представляется, что все многообразие проявлений нашей психики есть результат совокупной работы самых разнообразных мозговых структур, гормоны лишь обеспечивают общие основы их функционирования. Для понимания ситуации значимым является представление о нейромедиаторных путях головного мозга, в первую очередь,- дофамина и серотонина. Разумеется, ими дело не ограничиватеся, там еще участвует ГАМК, норадреналин, глютамат, катехоламины и прочая. Но эти двое,- замковые камни высшей нервной деятельности.
Дороги дофамина начинаются в Ventral Tegmental Area (вентральная область покрышки среднего мозга, далее VTA). Серотонин исходит из Raphe nucleus (ядра области шва среднего мозга). Оба эти центра находятся в стволе мозга, это начало начал всех наших мозговых процессов. Исток. Дно океана. Далее пути эти сложно и разнообразно ветвятся, и вовлекают все интересные нам отделы головного мозга человека.
Дофамин
