легко можем плыть, да гладко.
Либо махать руками, пополняя дно
телами.
Если в нас есть частичка бога,
значит вместе – являемся целым.
(Со вздохом последнего
на Земле человека – падёт и царство)
Все боги смертны, все мы вечны.
Цвет улиц –
серый.
Тюльпаны в саду
свежие.
Прохожие зачастую
бездушные,
а улыбка ребёнка –
нежная.
Человек пьёт воду
прозрачную,
а в жилах течёт кровь
багровая.
Ночью,
из светящихся
окон домов –
льются потоки
мысли людей,
но в основном это
слёзы.
Среди руин бетона,
пирамиды свалок;
Через промоченные
спиртом лавок…
Я иду меж разбитых
стёкол.
Мне тепло под эгидой
сумасшедших судеб.
Ты слишком влюбчива,
слишком доверяешь
своим гормонам.
Есть вероятность попасть
в ловушку зверя.
Тогда,
опьянив тебя, речами
сладкими заговорив,
он заберёт сердце твоё
в заколдованный лес,
отняв избирательно память.
Волны! Всплеск!
Волнуется Каскад
в своих границах.
Кипи сильней,
бурли через пролом:
развей тоску
моих границ!
В тишине, наедине с мебелью,
слышен гул шагов подобный хороводу.
Время подумать, расставить на места
предметы быта.
Сказать: кто ты сам, и почему в тишине
ощущаешь тревогу?
Почему желанное уединение,
стремление остаться только с мебелью,
воплотившись – стало пороком иного веса.
Где форма мышления потеряла логику
построения, и: «как быть дальше?»
звучит вопрос.
Наши мечты обречены
попадать в меланхоличную бездну.
Время –
бескорыстный кнут,
что ударом своего созидания
определило
весь срок мироздания.
Ставшее всем определение
радостных улыбок и скорби.
Молчаливо третирующее,
пассивно изживающее
заложников твоих –
тварей разных таких.
Так неси нас
в пучину бытия
и его противолежащего!
Белеет над челом кнут,
удара твоего все ждут,
но не верят.
Ветер – последнее, что осталось на Земле.
И немного речек, и немного холмов.
Немного природы, так мало природы!
И немного земли, но ее всё меньше.
Деревья пляшут под ветер,
деревья танцуют танго.
Податливы их шевелюры –
танцующие кроны деревьев.
Бушует в пространстве ветер,
разгоняя пыль и скуку.
Пропадает статичность эта,
а домой бегут весёлые дети.
Дождь играет с ветром,
его капли подобны свету.
Он даёт еду деревьям,
он даёт человеку прохладу.
Он знает, когда это надо.
Солнце – гость наземный,
воспитанный и незаметный.
Лучами протыкает он небо,
тепло дарует и лето.
Лучи его светятся ярко,
лучи его светятся ясно,
освещая вокруг пространство.
А ветер играет в прятки,
а ветер играет в гонки.
Он любит играть в скалки,
он любит бежать без оглядки!
И вот время проходит.
Ветер устало шагает,
возвращается ветер обратно
и на улице снова всё гладко.
Дождь уходит следом,
Оставляя работу солнцу,
которое всё освещает,
про тепло оно помнит,
секрет свой держа молча,
несёт свой крест нежно,
но не обещая.
Синее море,
море всех людей.
Мой голос напротив –
отголосок зверей.
Я вижу тебя вскользь,
ты крылатая птица.
Твоя тень –
продуманная богом частица.
Солнце над нами тоже море,
но как от общего к частному.
Смерть зимой найдёт журавлей,
а я проживу точкой вселенной
наших рук в ней.
Я устал…
Всё рушится, крушится,
летит к чертям,
а те и радуются,
моей хандрой питаются.
Множатся,
в каждой клетке кожицы.
Время проносится,
настроение портится –
гадится, ветром уносится.
За окном непогодится,
делать ничего не хочется.
Мысли затравлены,
по телу яд разносится!
Хочу успокоиться –
не получается. Глаза метаются.
Что-то видится,
снова бессмыслица.
Хочу исчезнуть,
но зимой не бегается.
Сугробы-домики,
почему им не таится?
Сердце брыкается,
спотыкается,
на секунду возносится,
и снова в слёзы бросается.
Рот улыбается,
людям так больше нравится.
Зачем им космос и сны?
В голове это плохо усваивается.
Все дни теряются,
крутятся,
в одну массу сливаются,
и всё забывается…
Видение ты.
Моё желание.
Недосягаема,
разве в мечтах.
Мысли вычерчивают
твой неповторимый
контур.
В услужении господа – люди,
что не ходят прямо к цели.
В услужении люда – господь,
который был рождён для этой цели.
Цель рождения – порок, что создаёт
неповторимое явление пространства.
Любовь возбуждается микробами.
Движения рук бывают скованными.
Листья летят желтыми,
а ложатся грунтово-холодными.
Любовь возбуждается микробами,
стволовыми спинами голыми.
И не знает холодный листок,
как без дерева он не высок.
Любовь возбуждается микробами,
по ошибке неправильно поняты,
а ответ подчиняется тем,
над кем бремя относительно временно.
Любовь возбуждается. Точка.
Короткий момент дежавю,
сравнится, что разве с грозой,
с нездоровой ее глухотой.
Любовь. Точка. Точка. Точка.
Следующая строчка – крах.
Надеюсь, тебя не увижу
на скалистых своих берегах.
Ночь щедра на гостей,
что окунувшись в сон
под её невидимым покровом;
не ищущих ни веселья,
ни покоя,
протаптывают вновь и вновь
поросшие травою тропы.
Забыли странники,
как тернист и долог путь.
Ночь вберёт в себя
всю усталость
дней бодрствующих
и груз сердечный,
с цепи сорвавшись:
найдёт не тленный дом
под куполом звезды,
о бесконечный дом…
Забыли странники,
как тернист и долог путь.
В святилище ночи
все едины,
будь то друг или враг.
