– Может быть, «повелители Дара» желают изготовить побольше металлического оружия при помощи льуку?
– А как насчет того, чтобы обучить и подготовить моряков из числа льуку, чтобы они помогали, когда экспедиция решит продолжить путь?
– Не могут ли ремесленники льуку, многие из которых достигли немалого умения под крылом мастеров из Дара, помочь воспроизвести здесь некоторые из чудес, имеющихся на родине благородных господ?
Адмирал Крита всякий раз согласно кивал:
– Превосходный план, пэкьу Тенрьо! Если бы только император Мапидэрэ знал, что у него за морем имеется столь преданный подданный!
В ответ на эти слова пэкьу Тенрьо кланялся так низко, что адмирал не мог разглядеть его лица.
Крита становился все более деспотичным и капризным в своих требованиях. Он уже не рассматривал себя как личного представителя Мапидэрэ, но велел льуку обращаться к нему самому как к императору.
Некоторые из членов экспедиции, особенно ученые, выражали беспокойство.
– Это неправильно, что мы относимся к людям, столь гостеприимно встретившим нас, как к рабам, – заявили они Крите. – Такое поведение нельзя назвать достойным истинно цивилизованного народа. Если льуку видят в нас братьев, то и мы должны отвечать им тем же.
Адмирала эта критика рассердила. Он воображал себя уменьшенной версией императора Мапидэрэ, полагая, что призван править этими темными, но покорными людьми. Боги Дара преподнесли ему дар: державу, которую он мог лепить по своему усмотрению. Он возвысит этот народ из бездны невежества и приобщит к благам цивилизации.
В отличие от дикарей Тан-Адю, сопротивляющихся любым попыткам подчиниться управлению цивилизованных людей и окультуриваться согласно мудрости Дара, эти туземцы из далекого нового мира оказались вполне восприимчивыми. Адмирал уже грезил о том, что его потомки долгие годы будут править этим народом, и даже начал планировать постройку дворца. Здание будет величественным и круглым – ведь разве круг не венец совершенства, как и он сам? – и будет возведено из древесины высочайшего качества, пусть даже в здешних землях этот материал редкость. Из своих же многочисленных наложниц он устроит счастливый гарем, который и поместится в новом вместилище удовольствий.
Однако, проснувшись как-то утром, Крита обнаружил, что его руки и ноги связаны. Две его любимые наложницы-льуку, Нолон и Кья, стояли в изножье кровати, держа меч и лук адмирала.
– Это какая-то новая забава? – спросил он.
Однако Нолон, всегда такая покорная, надменно улыбнулась:
– Мы научились от тебя всему, что нам требовалось. – В том, как женщина произносила слова на дара, было что-то странное: от прежнего кокетства не осталось и следа.
– О чем ты говоришь? – Крита задергался, стараясь выбраться из пут, но крепкие сухожилия не поддались ни на йоту. – Развяжите меня, немедленно! Когда Тенрьо узнает, то прикажет вырезать всю твою семью, шлюха проклятая…
Кья, никогда прежде не перечившая любовнику, подошла и с силой ударила адмирала по лицу, мигом заставив его замолчать.
– Пэкьу Тенрьо отдал нам сегодня утром приказ. В этот самый миг все твои офицеры лежат связанные, а воины льуку поднимаются на корабли и захватывают их. Убьют лишь тех из твоих людей, кто откажется сдаться.
Только когда адмирала вытащили из каюты, погрузили в пинассу и доставили на берег, чтобы присоединить к остальным пленным «повелителям Дара», Крита поверил, что дело плохо.
Он и его старшие командиры стояли, понурив головы от стыда, осознав наконец, что были одурачены коварным и терпеливым варварским королем.
К тому времени, когда солнце полностью взошло, почти все города-корабли экспедиции были во власти туземцев. С большинством капитанов и офицеров их любовницы-льуку без труда справились во сне, а тех, кто вовремя проснулся и попытался оказать сопротивление, женщины перебили, поскольку в тонкостях изучили технику боя дара и знали, как ей противостоять.
Используя офицеров как заложников, они вынудили матросов и солдат сбросить с кораблей веревочные трапы и принять на борт воинов льуку, подплывших в кораклях и пинассах. Поселение дара на берегу было захвачено, разумеется, еще до рассвета.
Только на двух из пятидесяти городов-кораблей экспедиционного флота капитаны отказались уступить и приказали экипажам драться до последнего. Капитаны погибли, но моряки сумели одолеть женщин льуку и поднять якоря в попытке спастись.
Но беглецам удалось проделать едва лишь милю, когда над горизонтом возникли громадные гаринафины и обрушились на них, как соколы-мингены на рыбу. Вскоре от обоих кораблей остались только обугленные остовы, а уцелевшие моряки болтались в бурном море, отчаянно взывая к льуку о помощи.
Потрясенный Крита только теперь до конца понял, насколько его одурачили.
Бывших «повелителей Дара» распихали по подземным камерам, а тем временем пэкьу Тенрьо собрал воинов льуку, чтобы сообщить им о своих планах.
