Перед тем как отправиться на прогулку, Пятый с Долорес решили пропустить по чашке холодного кофе с печеньем с шоколадной крошкой. Пока они ждали заказ, Долорес подтянула его бионическую руку к себе, достала из сумочки серебряный маркер и принялась рисовать на чёрном металле.
— Ты… что это делаешь?
— Хочу оживить твою руку. Тебе с ней теперь всю жизнь ходить, почему бы ей не выглядеть как-то посимпатичнее? Ты же не против?
— Нет, — Пятый качнул головой и замолк, не сводя с неё взгляда.
Долорес прикусила кончик языка, уверенно выводя геометрические узоры. Никаких цветов и волн, ровных линий, котят или русалок с голой грудью. Корявый серебряный супрематизм, выдуманный специально для него.
— Вот! — она вскинула голову, щёлкнула крышкой фломастера и посмотрела на Пятого. Пятый, правда, не успел даже улыбнуться ей в ответ. Долорес снова наклонилась к его руке и начала дуть на рисунок, так сильно раздувая щёки, будто на самом деле она была кривляющимся ребёнком. — Со временем он, конечно, сотрётся. Будет отличный повод снова встретиться, и я нарисую тебе ещё, — она выпрямилась. Им как раз принесли по холодному кофе.
— Расскажешь, куда мы сегодня пойдём? Я последний раз в Детройте был пять лет назад, да и то проездом.
— Концерт давал?
Пятый кивнул и потянул кофе через трубочку.
— Мы пойдём в «Хуячечную».
Пятый поперхнулся.
— Куда? — выдавил он прокашлявшись.
— В «Хуячечную». По моим расчётам, тебе как раз сейчас туда надо. По крайней мере я примерно в этот период открыла для себя заведения, где можно разносить предметы в щепки и выпускать пар.
— Я уже не злюсь, мне просто… грустно.
— Пффф, Пятая Симфония, — Долорес помахала перед его носом печеньем. — Ты даже не представляешь, насколько легко превратить грусть в ярость.
— Думаю, что представляю, просто сейчас…
— Поверь мне. Ты испытаешь удовольствие. И облегчение. Вернёшься в Сент-Пол как новенький.
— Эй. Как новенький я уже никогда не буду.
— Не придирайся к словам, — Долорес с жужжанием сменила тип захвата и надавила ему на кончик носа. — Буп.
Пятый поморщился, но улыбку сдержать не смог. Рассмеялась тихо и поспешил скрыться за своим холодным американо.
До «Хуячечной» они добрались на автобусе. Всё это время Долорес рассказывала ему про свою выставку, которая должна была вот-вот закончиться. Тыкала пальцем в окно каждый раз, когда замечала афишу, а под конец пути успокоилась, обмякла на своём месте и устроила голову у Пятого на плече.
Он нахмурился, глядя на неё, но не отодвинулся и не дёрнул плечом. Не хотел её тревожить.
«Хуячечная» занимала одно из помещений бывшего завода. Долорес, держа Пятого за левую руку, провела его по обшарпанным коридорам мимо вывесок «Фотостудия», «Коворкинг» и «Реп-база». Она шла пружинистым шагом, и Пятый едва за ней поспевал. Но в конце концов они остановились перед железной чёрной дверью, обклеенной плакатами с разбитыми в щепки телевизорами, сломанными битами и летящей в стену посудой. Из-за двери приглушённо доносилась рок-музыка.
Пятый не мог не заметить, что всем своим видом «Хуячечная» была неприлично брутальной.
Долорес широко улыбнулась, снова показав ямочки на щеках, и надавила на звоночек.
Музыка немного затихла, дверь открылась, и на них посмотрел хмурый бледный блондин со светлыми глазами.
— Привет. Я бронировала на половину пятого.
— Я тебя помнить, — мужчина кивнул и пропустил их внутрь. Он говорил с сильным акцентом, да и английский оставлял желать лучшего. — Долли. Как овечка.
— Мне это не льстит, если что.
— Ты привести друга.
— Ему это нужнее, чем мне.
Они оказались в небольшом помещении с ресепшеном из деревянных паллет. За стойкой сидели ещё двое таких же бледных блондинов. Они оба посмотрели на Пятого с Долорес исподлобья, а потом не сговариваясь выложили перед собой две красные каски, защитные очки, наколенники и налокотники.
— Надевать.
Всё было на липучках и пахло спиртом, будто вместо нормальной дезинфекции они просто поливали экипировку клиентов дешёвой водкой.
— Тебе идёт каска. Не думал в строители податься? — пошутила Долорес, поправляя застёжку на подбородке.
— Каждый день над этим размышляю, — Пятый хмыкнул в ответ, заправил ей выбившуюся прядь волос под каску и обернулся к стойке.
Блондины молча выложили на стойку две биты.
— Бить можно что угодно, — сказал тот из них, который был повыше, и кивнул на следующую дверь. Долорес воодушевлённо схватила свою биту, несколько раз нетерпеливо переступила с ноги на ногу и рванула к двери.
Второе помещение оказалось огромным и полным всего подряд: здесь были телевизоры, старые компьютеры, посуда, мебель, пустые автоматы для батончиков и газировки, детские игрушки и даже целая машина.
— Как они её сюда затолкали? — Пятый указал на неё битой.
— Какая разница? — Долорес расхохоталась. Сложно поверить, что с протезами она сможет разнести много вещей здесь, но восемнадцать специальных захватов, похоже, включали захват и на такой случай.
Пятый тоже сжал пальцы протеза на бите, и именно в этот момент из колонок заорала тяжёлая музыка.
