Да уж - никак! Это «Камень солнца». Этот огромный каменный кулак с поднятым вверх большим пальцем, словно убеждает нас в том, что здесь полный порядок. Ведь к этому пальцу, говорят, привязано солнце! Бог солнца - инти - был просто счастлив. К тому же камень - это и солнечные часы, тайна которых до сих пор не раскрыта.
- Вот бы, - рассуждаю я, - эту «Интиуатану» втиснуть в фундамент нашей Пирамиды.
Пакачутек только улыбается.
- Да, пожалуйста, - говорит он, - забирайте... Если сможете.
Этот щедрый властелин инков с трудом изъясняется по-русски. Он слышал, что где-то есть Русь и бесконечно рад приветствовать нас, русских... О нашей Пирамиде он понятия не имеет, но пирамиды Египта ему нравятся.
Мы называем его Пака!
- Многие пытались, - говорит, Пака, - но так и не смогли его даже с места сдвинуть.
Мы спрашиваем его о религии.
- Мы чтим богов и так же, как и вы стараемся соблюдать заповеди: «Ама суа, ама льюлья, ама челья...».
- И что это значит? - спрашивает Юля.
- То же, что и везде: «Не воруй, не лги, не ленись...».
Мы уже неделю бродим здесь по святым местам инков. Иногда нам удаётся остаться наедине, и мы с Юлей не можем уверовать в то, что нас никто не преследует. Доходит до поцелуев, которые запечатлевает наш «Nikon». Будет что вспомнить: «А вот мы целуемся в Храме Солнца! А здесь - на фоне горы Уайна-Пикчу... Инкская чакана, эти умопомрачительные террасы, белесые ленты дороги... Как зубья огромной пилы...».
- Нет-нет, - говорит Юля, - всё это неправда, так не бывает, всё это мне снится... Истинный рай!..
Она не может поверить в то, что у неё перед глазами.
- Рест, зачем тебе твоя Пирамида? Посмотри: рай здесь!..
Но ведь не для этого нам пришлось преодолеть тринадцать тысяч километров, Европу (пересадка в Мадриде), затем всю Атлантику (от берега до берега), затем... Мы могли пролетать даже над Тиной! Если бы пересадка была в Луизиане!..
Рай-то он, конечно, рай...
- Смотри - вот он, вот он! - восклицает Юля, - скальный петушок!
С горного плато, на котором расположен город, открываются прекрасные виды на дивные заснеженные вершины и своенравную горную речку Урубаму.
А какая в речке вода! Такой чистоты у нас днём с огнём не сыщешь!
- Да, - говорит Пака, - есть и медведи. Андский или ещё его называют «Очковый». Он у нас очень застенчив, так что сфотографировать его непросто.
К вечеру у неё разболелась голова и поднялся жар. Пришлось напарить ей ноги, отпаивать чаем.
Испанские
так и не добрались до Мачу-Пикчу. Этот город не был разрушен. Нам неизвестны ни цель его строительства, ни число жителей, ни даже его настоящее название.
Зато нам с Юлей удалось то, о чём никто другой не мог даже мечтать: мы увезли с собой биополе вождя! Это значило, что в скором времени мы не только создадим геном Пакачутека, но и воссоздадим в нашей Пирамиде надёжные принципы управления и совершенного социального сосуществования! Инки были твёрдо уверены в бессмертии души, и это было как раз, то, что нам было надо!
Что же касается объектов, то священными наряду с храмами становились не только горы, озёра и реки, но даже цветы и деревья, и даже камни...
Я сомневался в том, что Юля сможет так быстро выкарабкаться из своего бронхита. К счастью, тот чай из лекарственных трав, которые предложил нам Пака в качестве лечебного средства, в считанные часы поставил Юлю на ноги! Он даже танцевал вокруг костра и выкрикивал заклинания. Нам было всё это очень любопытно - в наш век!
А утром Юля уже щебетала:
- Ой смотри, смотри, какие орхидеи!
И орхидеи, и бегонии были превосходны!
С тех пор я дарю ей не только розы, от которых моя Юля сходит с ума, но и бегонии, и орхидеи... И конечно, ромашки, лесные ромашки...
С Юлей...
А в Луизиане снова разгул стихии: смерчи, торнадо... Есть жертвы...
... великолепный Храм Трех Окон, знаменитая обсерватория инков, комплекс «Царская группа»...
Нам жаль было расставаться с раем...
Проходит неделя...
- Держи! - говорит Юля.
- Что это?..
- Ты же просил.
- Ах, да!.. Ты не забыла!
Я любуюсь подарком - сверкающим на солнце капканом с цифровым датчиком сжатия «челюстей».
- Надо же!.. Спасибо!.. Пирамида - как капкан совершенства!
- Я ничего не забываю.
Я только киваю: я знаю.
- Чтобы высвободиться из совершенства, - говорит Юля, - нужно отгрызть себе лапу.
Я только киваю: я согласен. Это уже проговорено.
Оказалось, что Берег Слоновой Кости это вовсе не берег (Кот-д'Ивуар. Там и берега то - кот наплакал!) и не слоновая кость нас туда завлекла.. Мы искали кости первого человека, неандертальца или уже кроманьонца, того, кто смог бы точно сказать, как он так бездарно мог распорядиться своим генофондом!
- Адама?
- Homo antecessor (Человек предшественник, - лат.), - уточняю я.
- Точно сказать?
- Мы надеялись получить клон и насесть на его геном с тем, чтобы...
Меньше всего мне хочется загружать Юлин мозг генами кроманьонца.
- Интересно, - говорит Юля, - как интересно!
Надо же!
- Нас преследовали на слонах! - говорю я.
- Надо же!
Мой неожиданный отъезд в Палестину (не все дела оказываются завершенными) вызывает у нее чувство тревоги:
