-- Собрал жену и дочку -- ей тогда как раз в-в-в-восемь исполнилось... -- признался ему Олег -- Пришли к КПП и стали ждать -- ждать п-п-пересменки... Окна, чтобы п-прорваться. Дождались -- в три часа ночи сменялся караул. Мы побежали, но.... Не... Н-не успе-е-ели-и-и!
Скрыв за ладонями своё сморщенное, красное от горя лицо, Олег зарыдал во весь голос. Сидя рядом с ним в полном недоумении, Саша не мог поверить: не может быть -- их просто пристрелили? Без попытки задержать? Без проверки документов? Ну ладно он, но женщину и ребёнка! Что-то глубоко в голове его попросту отказывалось верить: как такое может быть? Почему всё оружие пограничников направлено в сторону Саратова, даже со стороны России? Почему столько бюрократических препонов нужно преодолеть для того, чтобы выехать из города?! Почему всех, кто пересекает границу, просто расстреливают без суда и следствия! Кипя от праведного гнева, Александр просто не мог сдерживать эмоций: сволочи! Выходит, они для них -- нелюди! Чем их жизнь тогда лучше тюрьмы?
Прошло пару минут, прежде чем Олег хоть немного успокоился. Всхлипывая, мужчина никак не мог сдержать текущие из глаз, скатывающихся по его мокрым, покрывшимися сеткой морщин щекам, капли. Даже не представляя, как ему сейчас тяжело, что он может предпринять, чтобы помочь, Саша протянул вдовцу завалявшийся где-то в закоулках куртки носовой платок и тихо сказал:
-- Мне жаль.
-- С-с-с-спасибо -- поблагодарив наблюдателя, Олег трубно высморкался, -- Простите, пожалуйста, я... Не должен был...
-- Да ничего! -- поспешил заверить его Саша, -- На вашем месте... Я, наверное, так же бы реагировал.
-- В-видите? Мне тут просто нечего терять. Мало того, что мою жену и дочь убили, так эти скоты мне ещё за это же срок впаяли! Условный -- чтоб мучился подольше! -- Олег уже начал срываться на крик, -- Хорошо, под залог освободили -- друг мой помог, договорился с прокурором. Теперь у меня уже нет выхода. Ничто меня здесь не держит... Ни за какие шиши здесь не останусь -- в этой поганой дыре, в этой... этой сучьей Рашке!
Проорав последние слова так громко, что в комнате задрожали стёкла, Олег изрядно напугал Сашу. Не зная, что и сказать, наблюдатель просто не знал, не имел никаких доводов, чтобы помешать человеку, лишившемуся семьи за то, что не хотел остаться здесь. Напротив -- впервые в жизни Александр был полностью с ним солидарен. Солидарен с Настасьей: поступку здешних военных нет никаких оправданий. То, какими усилиями их удерживают в городе, как их притесняют всё это время, как ненавидят их и ненавидят друг друга сами, превратило Северный Саратов в адский котёл, в котором варятся черти -- чего удивляться, что один из них захотел вырваться. Но как он это сделает?
Стоило Саше подумать об этом, как в комнату вошли ещё двое мужчин: один из них -- высокий, худощавый, одетый в простецкую клетчатую рубаху, тонкую тёмно-серую куртку и слегка замаранные джинсы, со значком "Ангелов Фогеля" на верхней пуговице, выглядел он откровенно аляповато на фоне того же Олега и этим, равно как и в определённой степени внешностью, напоминал Сашу. Второй же мужчина был полной ему противоположностью: низкий, полный, характерного округлого телосложения, возрастом как минимум раза в два большим, чем у коллеги, с широкими скулами и двойным подбородком, одетого в дорогой, почти как у беженца костюм, человек был похож на типичного чиновника -- разве что дорогих часов на руке не хватало. Впрочем, образ богача ничуть не помешал ему спокойно протянуть руку, чтобы поздороваться с Сашей:
-- О, и наблюдатель уже тут! -- весело пропел он с лёгким, почти незаметным немецким акцентом, -- Вы, я так понимаю, Киселёв АлександЕр?
Не особо раздумывая, старшеклассник пожал ему руку.
-- Очень приятно.
-- Меня зовут Вольфганг Огородник -- сказал мужчина и тут же добавил -- Да, этнический немец, если вы о том подумали, но к Азовской Республике, кроме работы здесь, никакого отношения не имею. В газете я возглавляю отдел по международным связям -- ну, думаю, вы и так... это поняли -- слабо вздохнув, хлопнул он в свои толстые ладони.
Зависнув на секунду, Саша сперва не понял, к чему это он заговорил о своём имени, но потом, догадавшись, что сам наверняка бы спросил, слегка кивнул ему.
-- Посмотри-ка, кого взяли -- прежде молчавший, первый мужчина заговорил со своим, очевидно, начальником, совершенно несоответствующим тому небрежным тоном -- Скоро первоклашек набирать будем...
-- Тихо, Коль -- осадил его Вольфганг, -- Не дави на мальца: сам знаешь, не имеешь права склонять его.
-- Прошу прощения, сэр -- деланно вежливо ответил его подчинённый.
Сочтя, что Коля, несмотря на тон, всё понял, Вольфганг повернулся в сторону Олега.
-- Извините, с вами всё в порядке? -- завидев слёзы в глазах беженца, забеспокоился он.
-- Да-да, я... Просто... -- вытирая лицо Сашиным платком, бывший адвокат всячески избегал глазного контакта -- Перенервничал, в общем. Сейчас всё хорошо.
