Часы на здании церкви пробили пять, и прозвучал гонг. Что означало приглашение к чаю. Я поднялся из глубокого кресла и повиновался зову.
В поместье обитали лишь мы с хозяином. Вскоре появился и он, весь промокший в ходе выполнения обязанностей владельца поместья и переполненный местными новостями, которые мне пришлось выслушать прежде, чем я сумел задать ему вопрос, существует ли в приходе место, известное как Беттонский лес.
– Беттонский лес, – ответил он, – в миле отсюда, как раз на гребне беттонского холма, и мой отец вырубил его окончательно, когда решил, что лучше выращивать пшеницу, чем корчевать дубы. А зачем вам Беттонский лес?
– Затем, что в старом памфлете, который я как раз читаю, – объяснил я, – приведены две строчки из деревенской песенки, где он упоминается. И похоже, что с ним связана какая-то история. Некто говорит, что кому-то известно не больше, чем
– Боже ты мой, – воскликнул Филипсон, – хотел бы я знать, может, именно поэтому… Я должен порасспросить старого Митчелла.
Он что-то еще пробормотал себе под нос и принялся задумчиво пить чай.
– Что именно поэтому?.. – поинтересовался я.
– Да я хотел сказать, что именно поэтому отец и вырубил этот лес. Хотя я и сказал, что для того, чтобы иметь больше земли для пашни, но точно я не знаю. Он ведь так и не посадил там ничего, сейчас там все заросло травой. Но есть один старик, который может кое-что вспомнить… старый Митчелл. – Он посмотрел на часы. – Клянусь, пойду к нему прямо сейчас и расспрошу. Вас с собой я взять не могу, – продолжал он, – он не станет рассказывать незнакомым о том, что считается странным.
– Хорошо, только подробно запомните все, что он расскажет. Ну а я, если прояснится, пойду погуляю, а если нет, продолжу смотреть книги.
Но погода прояснилась, во всяком случае достаточно для того, что дойти до ближайшего холма и полюбоваться сверху округой. Расположение местности мне было не известно – я впервые приехал к Филипсону и пребывал там первый день. Поэтому я спустился в сад и в прекрасном настроении пробрался сквозь мокрые кусты.
Смутный порыв – смутный ли? – которому я сопротивляться не стал, побудил меня свернуть влево, где тропа расстраивалась. Через десять минут прогулки меж влажных кустов лавра и бирючины я оказался перед каменной аркой в готическом стиле в каменной же стене, которая окружала целый участок. На двери висел замок, и я, когда вошел внутрь, предусмотрительно оставил висеть его на створке ворот. Дорога привела меня к узкой ложбине между живой изгородью, тянущейся вверх. Ложбину эту, примерно в полмили длиной, я прошел неторопливым шагом и вышел в поле. И оказался в месте, откуда было прекрасно видно и поместье, и деревню, да и всю округу. Оперевшись на калитку, я бросил взгляд в западном направлении вниз.
