— Тогда ты не должен был их во все это втягивать, — сказал Гай. — Извини, но я так думаю. — Он пристально посмотрел на меня. — Это имеет какое-то отношение к королеве?
— Почему ты спрашиваешь?
— Вижу по твоему лицу, что имеет. Знаю, ты питаешь к ней непомерную привязанность. Я замечал, как ты печалился в последние месяцы, беспокоился, что ее величество страдает. Но ты не должен из-за этого подвергать опасности себя, а уж тем более тех, кто на тебя работает.
— Интересно, почему? — резко ответил я. — Потому что ты считаешь ее еретичкой?
— Нет, — возразил Малтон, — потому что она королева, а, как справедливо заметил Уайетт, «вокруг тронов всегда слышны раскаты грома». Определенно поэт имел в виду трон нашего короля, — добавил он с горечью.
Я промолчал.
— А тот человек, о котором ты спрашивал, итальянец Гуерино Бертано, он тоже имеет к этому отношение? — спросил врач.
Я вспомнил, что Дэниелс и Кардмейкер тоже упоминали его в трактире, и серьезно ответил:
— Не произноси этого имени, Гай, раз уж ты так ценишь свою безопасность.
Мой друг криво усмехнулся:
— Видишь, ты даже меня косвенно впутал во всю эту историю. Подумай о моих словах, Мэтью. Мне не хочется снова лечить Барака и Николаса от чего-нибудь пострашнее. И тебя тоже, — добавил медик уже мягче.
Обуреваемый противоречивыми чувствами, я поехал в Тауэр. Гай был прав: это моя личная привязанность к королеве толкнула меня на этот путь, а теперь события нарастали как снежный ком, принимая все более опасный оборот. Но теперь я уже не мог отойти в сторону, даже если бы и захотел. Те два человека в трактире знали мое имя.
Впереди виднелся Тауэр-Хилл[21], где закончили свои дни на эшафоте лорд Кромвель и многие другие, а дальше сам Лондонский Тауэр — ров, высокие белые стены, а за ними огромная квадратная глыба Белой башни, в чьи ужасные темницы я ненадолго угодил пять лет назад в результате заговора Рича и Билкнэпа.
Лорд Парр уже дожидался меня у Средних ворот, верхом. К моему удивлению, на другом коне рядом с ним сидел молодой Уильям Сесил, а слуги в ливреях королевы держали лошадей под уздцы. Сесил был в мантии юриста, а Парр — в легком зеленом камзоле с разрезами на плечах, так что была видна малиновая шелковая подкладка. Он нюхал ароматический шарик, висевший на золотой цепочке у него на шее, чтобы перебить тяжелый запах изо рва.
— Мэтью! — поприветствовал меня старый лорд, впервые за все время назвав по имени, и его голос теперь звучал гораздо вежливее, чем при нашей последней встрече. — Я взял с собой мастера Сесила, чтобы мы могли обменяться новостями.
— Извините за опоздание, милорд, но у меня произошла стычка с людьми, убившими Грининга…
Наклонившись с седла, дядя королевы в нетерпении спросил:
— Злодеев удалось схватить?
— Нет, но при попытке их задержания Барак и мой ученик были ранены. Мне пришлось отвести обоих к врачу.
— Расскажите, что случилось.
Я покосился на Сесила.
— Уильям все знает, — сказал лорд Парр. — Мы с королевой решили, что ему можно доверять, и он организовал розыск среди радикалов, а также расставил соглядатаев в порту.
Я подробно поведал им о стычке с Дэниелсом и Кардмейкером и о том, что эти двое, похоже, знали, кто я такой, и, несомненно, упомянули имя Бертано. Также я сказал, что, по словам Николаса, обрывок кружевного рукава принадлежал Уильяму Стайсу, у которого, согласно описанию вышивальщика, не хватало половины уха; именно этот человек участвовал в первом покушении на Грининга и пытался подкупить юного пажа Гарета Линли.
— Боюсь, мои успехи значительно скромнее, — сказал Сесил. — Увы, я так и не обнаружил никаких следов — ни трех пропавших товарищей Грининга, ни стражника Лимана. И хотя все четверо имели друзей среди религиозных радикалов, они не входили ни в один из известных кружков. Похоже, Грининг и остальные создали свой собственный.
— Думаю, это так, — согласился я.
Лорд Парр хмыкнул:
— Видит бог, этих кружков хватает, и постоянно появляются все новые, прямо под носом у Гардинера. Может быть, есть даже объединения анабаптистов. Один из тех людей — голландец, а всякие вредители прибывают как раз оттуда, ну и еще из Германии.
— А что насчет Бертано? — спросил я лорда Уильяма.
— В итальянском торговом сообществе не знают этого человека. Мы подняли документы, но такой фамилии у них в списке нет.
— Он мог тайно проникнуть в страну, — заметил Сесил.
— Не исключено, — кивнул Парр. — Или вообще изначально жить в Англии. — Он посмотрел на Тауэр. — Ну, Мэтью, нам надо зайти внутрь. Лошадей примут у ворот. Мы и так уже достаточно задержались. — Старый лорд повернулся к Сесилу. — Вот, Уильям, будет вам работа, Шардлейк узнал еще три имени: Дэниелс, Кардмейкер и Стайс. Займитесь теперь поисками этих людей. — Он наклонил голову. — Только тихо, не поднимая лишнего шума.
Молодой юрист с серьезным видом кивнул и поехал прочь.
— Очень смышленый парень, — одобрительно заметил лорд Парр, погладив бороду. — И осмотрительный.
— Вы всё ему рассказали? — уточнил я.
