Обед был обильный, долгий и вкусный, с прохладительными напитками, мясом и сырами, в которых кочевники знали толк, со сладостями и сушенными фруктами, с изысканным сладким вином Юга и кисловатым вином Севера, в котором играли многие вкусы.
Почтенный хозяин глупой рабыни оказался хорошим собеседником и добрым собутыльником. Он не хотел ссоры. Он тоже был торговцем, во всяком случае, хорошо понимал торговлю. Он слушал рассказы купца о его путешествиях и рассказывал сам. Рассказывал о том, что знал лучше всего — о Империи, куда он ходил набегами и которую ненавидел, как исконного врага Степи.
Но больше всего Гайясу сун-Малламия нравились выпученные глаза наглой рабыни, которые он видел каждый раз, когда отводил взгляд от кубка.
Пока хозяин провожал Старейшего, Ирма так и стояла на коленях у самого входа в шатер. Цепь от ее ошейника была пристегнута к специальному столбику, куда денется рабыня?
Ей было страшно. Взгляд, которым наградил ее Волк, был полон холодной ярости.
Ирма не хотела себе в этом признаваться, но его ярость смертельно пугала ее. Один раз она уже ловила такой взгляд. Тогда ярость Волка чуть не убила ее, она с трудом сохранила жизнь и рассудок.
Это был вечер самого первого дня в караване.
Ирма в караване
…сознание возвращалось медленно. Вот с нее сняли капюшон и она зажмурилась от света ударившего в привыкшие к темноте глаза. И ту же ей щеку обожгла тяжелая пощечина.
— Очнулась?
Не успела она ответить, как к ее животу над пупком что-то легко прикоснулось — а в следующий момент ей показалось, что ее лягнула лошадь раскаленным копытом. Жгучая боль скрутила в узел кишки, перехватила дыхание, пустой желудок выстрелил вверх горьким зарядом желчи, наполнившей рот. Когда боль отступила, Ирма еще несколько панических секунд не могла вдохнуть, но вот, наконец, воздух ринулся в грудь, и она обессиленно распласталась на мелких камнях.
Но разлеживаться ей не дали. Хлесткий удар ожег ляжку.
— На колени, рабы, на колени!
Вокруг Ирмы застонали, приподнимаясь, люди. Рабы охали, стонали и заунывно подвывали. Кто-то рыдал в голос. Ирма поднялась и огляделась.
Рядом копошились голые тела. Довольно быстро выяснилось, что руки свободны, но ее ошейник прицеплен к тяжелой цепи.
На каждой цепи было по 8 рабов. У первого и последнего были еще и кандалы на ногах. Ирма была первой в свое цепочке и ее ноги тоже оказались скованы.
— На колени и слушать!
Между рядами быстро продвигались работорговцы, раздавая жгучие удары короткими стеками.
Довольно быстро все глаза повернулись в одну сторону. Там стоял одинокий Степной Волк и невозмутимо стругал какую-то деревяшку. Темные штаны, невысокие светлые сапоги, свободная светлая рубаха. Темноволосый. Лицо совершенно обычное — в любом городе Империи хватало стройных широкоплечих брюнетов, особенно — в Южных провинциях.
Плетеная конусная шляпа с очень широкими полями.
Воин Степи поднял голову, сдвинул шляпу на затылок и заговорил. Голос Ирма узнала сразу.
Он говорил негромко, но короткие фразы были наполнены внутренней магической силой, заставившей стихнуть даже ветер, не то что — стоны и причитания.
— Слушайте меня! Это — Степь, — воин махнул рукой вокруг. — На ваших шеях — рабский ошейник. Вы все — мой скот. Послушные овцы будут жить, глупые — умрут. Для вас все просто — вы никто. Каждый, кто не в ошейнике — для вас Господин. Господин может все. Обращаться к Господину или на коленях или ползя на брюхе. Иначе — наказание. Наказание — это всегда очень больно. Понятно?
Ответом была гнетущая тишина.
— Когда господин обращается, рабу лучше не злить господина, — свистнули палки, раздавая звонкие удары по первым подвернувшимся спинам и плечам.
— Понятно?
— Да, господин!!! — нестройно зашелестело.
— Закон первый: того, кто попытается бежать — я посажу на кол.
Мигом прояснилось, что за деревяшку обстругивал суровый воин. Тишина стала абсолютной.
— Жизнь любого раба принадлежит мне. Я могу взять ее в любой момент, убить быстро или заставить мучиться. Помните это.
— Закон второй: раб повинуется. Раб который медлит, оправдывается или спорит, будет наказан.
— Закон третий: рабам болтать запрещено. Будет наказан и говорящий и слушающий. Сейчас вас загонят в клетки. В каждой клетке — две связки. Связка, это цепь. В каждую клетку вам дадут два ведра. Одно с водой, другое пустое. И две миски. Одну — пить, в другую — ссать. Кто нагадит в повозке или расплещет миску с дерьмом — будет наказан. Еду вам дадут вечером. Тем, кто не будет наказан.
— Пока вы путешествовали в Степь, вы немного припачкались. Вам целый день на то, чтоб нюхать собственную блевотину, мочу и дерьмо. Кто не будет наказан, вечером получит возможность помыться.
