— Да. Зверь похлеще нашего будет. Этого, пожалуй, жаканом не возьмешь… Нет, не возьмешь.
— А как же, Степан Андреич, тридцать третий-то медведь? — посмеиваясь, спросил я.
Степан Андреич спокойно посмотрел на меня прозрачными своими глазками и просто сказал:
— А что тридцать третий? Никуда он от меня не уйдет. Он к выселкам пошел. Там в ельнике и лежит. Вот вернусь — и мой будет. Не взял он меня тогда, а теперь уж я его одолею.
