В первый класс провинциальной американской школы приводят новую ученицу — Дисмей.
Перевод с английского Э. Маркова
Рисунки В. Топкова
И вот я сижу за своим столом, старательно изобразив на лице безмятежность и подчеркнуто расслабив руки, и ни один человек, взглянув на меня, наверно, не догадался бы, какая тяжкая проблема гложет меня. Да и я сама не могла поверить в ее существование. Скорее всего, проблемы такой просто не могло быть. И, тем не менее, мне предстояло разрешить ее. О, у меня было более чем достаточно времени, чтобы найти решение! До 2.15. И стрелки моих часов, как ножницы, неустанно отстригали минуты. 1.45. Что мне делать? Что мне делать, если наступит 2.15, а я не справлюсь с Дисмей? Вот она сидит сейчас рядом с Донной, и ее нечесаные космы торчат совсем близко от сверкающих, ухоженных локонов Донны.
Ох, уж эти волосы Дисмей! В то октябрьское утро они бросились мне в глаза еще до того, как я взглянула на ее лицо. Вздохнув по поводу появления моего сорок пятого ученика, я сразу поняла, что она из семьи сезонных рабочих — обездоленное дитя. Почему-то это всегда видно по их волосам. Я взмолилась про себя, чтобы она, по крайней мере, оказалась чистой. И она была чистой — просто до болезненности. Ее руки и лодыжки были шершавыми от цыпок — не от грязи. Обвисшее платье, выгоревшее до едва заметной голубизны, с намеком на прежний цвет вдоль боковых швов и у воротника, было чистым, но невыглаженным. Гладкие, похожие на бесцветную мешковину, волосы как-то безжизненно обрамляли ее тонкое лицо и беспорядочными прядями спадали на плечи. Однако чистый розовый пробор, разделяющий волосы надвое, сохранился с того времени, как они были расчесаны еще мокрыми после мытья.
Что ж, я радушно приняла ее в свой первый класс, довольная хотя бы тем, что новый ученик — девочка. Я так устала от постоянного избытка мальчиков! Меня удивило, что с ней пришла ее мать. Обычно в тех краях родители просто показывали детям, как пройти к остановке школьного автобуса, и отправляли в путь легким толчком. Но ее мать была здесь — женщина с удлиненными запястьями и шеей и продолговатым лицом, одетая в джинсы и выгоревшую рубашку из шотландки с булавками вместо пуговиц. Мне показалось, что она старше, чем должна выглядеть мать Дисмей. Ее узкие плечи были перекошены, а ткань рубашки на спине натягивалась крутой выпуклой дугой. Я не могла сказать, являлось ли это следствием изнурительного труда в течение всей жизни, или было врожденным уродством. Ее левая щека запала в том месте, где не хватало зубов, и резкие морщины, пересекающие во всех направлениях ее лицо, напоминали мне трещины, покрывающие тонкий слой высохшей на солнце грязи.
— Дисмей? — спросила я. — Как вы пишете его?
— Вы учительница, — ответила мать чуть хриплым голосом, словно им пользовались не очень часто. — Пишите его так, как вам хочется. Ее зовут Дисмей Ковен. Ей шесть. Она еще не ходила в школу. Мы были на капусте в Юта.
— Мы должны иметь свидетельство о рождении… — заикнулась было я.
— Его никогда не было, — кратко ответила миссис Ковен. — Так или иначе, она родилась. В Юта. Когда мы были там на капусте.
По моей просьбе она повторила имя, чтобы я смогла уточнить его написание. Месяцем рождения я выбрала ей октябрь, отсчитав назад столько лет, сколько подходило ей по возрасту. Это было обычным делом, только иногда они даже не могли точно назвать месяц — какую культуру собирали в то время — да, но не месяц.
Все это время мать стискивала плечи Дисмей обеими руками, а Дисмей просто стояла со спокойным лицом, прижавшись спиной к матери и наблюдая своими тусклыми глазами. Когда я получила всю необходимую информацию, включая тот факт, что Дисмей не станет есть, если ее завтраки не будут бесплатными, мать резко подтолкнула Дисмей ко мне и сказала ей:
— Слушайся учительницу. — Потом обратилась ко мне:
— Учите ее правде. Она — доверчивый ребенок.
И пошла прочь, не добавив ни слова и не оглянувшись.
Итак, куда мне посадить сорок пятого ученика в классе, рассчитанном на сорок четыре человека? Я быстро пересчитала их. Все дети здесь. Нет ни одного свободного стула. Единственным незанятым местом в комнате была старая табуретка, которую я использовала как подставку, когда мне нужно было забраться повыше, а также усаживала на нее провинившихся в Углу Для Наказанных. Ну, что ж, Банни вполне сможет посидеть чуть подальше от Майкла, да и с табуреткой он знаком достаточно хорошо, так что я поместила его на табуретке у библиотечного стола, а Дисмей усадила рядом с Донной, поручив ей на этот день позаботиться о новенькой.
Я дала Дисмей простой и цветные карандаши и другие необходимые принадлежности и предложила ознакомиться с комнатой, но она осталась сидеть там, куда я ее посадила, и сидела вся напряженная и неподвижная так долго, что это начало меня беспокоить. Я подошла к ней и написала печатными буквами ее имя на клочке нашей желтоватой учебной бумаги.
— Вот твое имя, Дисмей. Может быть, посмотрим, как тебе удастся написать его? Я помогу тебе.
