М. Горький в этом эпизоде сентиментален, почти как Мордовцев: «Красота персиянки усыпляет волю Разина, улыбаясь, он мечтает о тихой, спокойной жизни с нею, он гладит волосы её, грустно и ласково улыбаясь; она жмётся к нему, целует его руки и, неотрывно глядя в глаза его высасывающим взглядом, что-то говорит, отвечая на его слова». А вот Логинов взял версию не Стрейса, а Фабрициуса: «Разин в богатом охабне и собольей шапке возвышался на головном струге. Рядом, потупив глаза, стояла татарская девка, дочь князя Алея, отнятая во время прошлогоднего набега на едисанских татар. На девке было красное свадебное платье, смарагдовый венец и монисты чуть не в пуд весом. Разин неукоснительно требовал, чтобы полюбовница ежедневно одевалась невестой, хотя весь Яицк знал, что недавно татарка родила от Разина байстрюченка, которого атаман, отняв от материнской груди, отправил с посыльными в Астрахань к архиепископу, прося воспитать младенца в христианской вере и приложив для того ровным счётом тысячу рублей».
Теперь о том, почему Разин убил пленницу. Исторических мотивов три: жертва, как у Стрейса и Фабрициуса; пьяное сумасбродство, как у Стрейса; недовольство казаков, как у Якушкина («А мы себе атамана выберем настоящаго... атаману под юбкой у девки сидеть не приходится!»). У Пушкина — жертвоприношение в чистом виде:
(Любопытно, что Александр Сергеевич убивает девицу в первом стихотворении цикла, а в третьем как будто бы воскрешает её:
Евграф Савельев берёт первый и третий мотивы:
Казаки кричат, что не время «возиться с бабой». Степан хватает княжну на руки и несёт к борту, та бьётся и кричит:
Разин отвечает («с исступлением»):
То же самое у Садовникова:
