— Так, зачем тебе эта земля. Здесь холодно. В Персии намного теплее. Я там не был, но расспрашивал ваших послов. Хочешь, я помогу тебе забрать трон?
Он смотрел на меня с очень серьёзным выражением лица.
— Ты поможешь мне, а я помогу тебе.
— Как я могу помочь тебе? — спросил я, примерно понимая, куда клонит царский брат.
— Ха! — лицо Никиты Ивановича расплылось в улыбке. — Сам подумай, откуда у меня может появиться большое войско? С этим войском мы и свергнем сына твоего брата. А до этого я, с помощью своих друзей в Персии, настрою его войско против шаха. И нам не придётся всех убивать. А потом, когда ты станешь шахом, мы станем торговать. Я отменю для твоих купцов все пошлины, а ты для моих. Согласен?
Я задумчиво смотрел на Романова и прикидывал, как правильно себя повести? Мне нужно было купить Измайловскую вотчину. И откажи я сейчас участвовать в его авантюре, он может взбрыкнуть'. Но и соглашаясь, я подписываю себе смертный приговор. Повесят Романова на дыбу и он сознается в том, что я собирался вместе с ними свергать нынешнего царя.
— Когда ты хочешь, чтобы я тебе помог? — спросил я, не спрашивая «чем».
— Хм! — хмыкнул Романов и нахмурился. — А сколько у тебя сабель?
— В Персии две тысячи, сюда идут триста, здесь сто, на Дону тысяч сорок.
— Много. И они пойдут куда скажешь?
— Нет. Куда скажет мой отец. Мы думали идти на Персию, да Репнин, наместник Астрахани меня задержал и отправил в Москву. Мы бы сейчас уже половину Персии захватили. А вынуждены были отправить казаков шаху помогать. Но ничего. Этой весной в Персию ещё тысяч пять казаков уйдёт. А там они в любой момент могут подняться.
— Не смогут. Ждать тебя уже будет шах. Знает он, что ты называешь себя шахзаде. Могут и отца твоего прихватить, если тот в столице объявится.
— Не объявится. Так когда тебе нужна моя помощь? — снова спросил я.
— Если ты согласен помочь… То… Я тебе скажу о том после. Приеду ещё. Не один я решаю…
— Хорошо. Я буду здесь. Здесь и три сотни казаков останутся. Сотню я отправлю с мягкой рухлядью в Астрахань, а те, что останутся, займутся строительством городка. Да! Так ты продаёшь мне Измайлово?
— Конечно продаю! — сейчас деньги будут нужны чтобы нанять наёмников. Дашь тысячу рублей?
— Тысячу? — задумался я. — Тысяча у меня есть, да закупиться товаром на неё хотел. Может и ну её, эту землю? Сам говоришь, в Персии тепло. А может уже летом и решится мой вопрос? Переждать только… Ведь нацелились-то туда? А какая мне тут земля, ежели я там трон заберу. Ту отберут. Я деньги сейчас выложу, а землю потом отберут? Смысл какой покупать?
Я действительно задумался, только не о том, чтобы забрать власть у персидского шаха, а нужна и мне эта земля. Это ведь какие хлопоты? Это ведь царь подвёл меня под решение купить эту землю. Начал с размещения казаков, а я и распалился проектами. Подвести Никиту Романова под отказ продать мне вотчину, и дело с концом.
— Не отберут. Ты мне там землю продашь. Ты тут землю для посольства поимеешь, а я там. А⁈ Хорошо я придумал?
Никита Иванович Романов сразу засветился от гордости, что так придумал ловко. А до этого, когда я сказал, «какой смысл?», его словно в воду опустили.
— Тогда и впрямь, «какой смысл» покупать? Ты мне тут землю подаришь, а я тебе там такой же кусок подарю. Дари эту землю с лесом и реками, а я тебе там подарю самый лучший кусок с садами и бахчами.
— Подаришь? Э-э-э! Когда это будет⁈
— От тебя будет зависеть, когда это будет, дорогой. Я-то хочу этим летом, а ты?
У Романова блеснули глаза.
— И я этим летом хочу.
— Ну, тогда, за чем дело встало. Пиши дарственную, а я со своей стороны пишу… Как от шаха пишу… Сколько у тебя здесь земли?
Романов сказал.
— Вместе с обоими лесными угодьями? Что-то мало!
Романов добавил ещё.
— Ну, допустим. Бог с ним! Мне этого достаточно, чтобы соболя и белку брать. Зови дьяка и пиши. Байрам! — крикнул я перса. — Пошли писать дарственную.
Мы оставили Никиту Романова в тереме, а сами отправились в мою избу.
— Что за дарственную? — спросил Байрам.
— На лучшие плодоносящие земли рядом с Исфахамом.
— У тебя есть там земли? — удивился Байрам.
— Нет. Но будут, если я стану шахом.
— А ты станешь шахом? — ещё больше удивился перс.
— Может стану, может не стану… На всё воля аллаха. Но не хочу.
Байрам посмотрел на меня внимательно, потом рассмеялся.
— Ну, ты и хитрец, эфенди! Ну и хитрец!
— Пиши-пиши. А то наш червяк, который сам заполз на крючок, с крючка сползёт.
— Не успеет. Я быстро-быстро.
— В одном экземпляре пиши на двух языках рядом столбцами.
— Так и делаю, эфенди. Уже пишу.
Дьяк передал мне дарственную им подписанную и сказал чтобы я приехал в Москву и проверил, что запись в книгу произведена. Я обещался быть «на неделе» и выдал ему сто рублей. Дьяк затрепетал всем телом и заверил, что сделает запись уже сегодня. Романов обещал приехать на днях. Они сели каждый в свою повозку и укатили. Я осмотрелся вокруг.
— Охренеть, — подумал я. — За сто рублей такие угодья.
Меня распирало довольство собой.
— Эй! — крикнул я. — Запрягли санки⁈
— Запрягли, эфенди!
— Ну, так подгоняй и поехали!
— Обождать бы часок?
