— Господи, он что, опять свалился со скутера? — спросила Кэт.
— Надеюсь, это произошло над озером, а не над лесом, — вздохнул я.
В эфире раздались нечленораздельные выкрики, и мы по-настоящему забеспокоились. Рик вопил без перерыва. Крейг пытался что-то вставить и ругал Рика.
— Что там, Крейг? — позвал я. Больше всего меня нервировало то, что я ничего не вижу. — Малыш, что происходит? Отвечайте, черт бы вас!..
— Мы его поймали, Пит, мы его поймали! — орал Рик сквозь висевший в эфире шум. — Мы достали эту гадину, клянусь Богом! Сука, гад, урод проклятый!.. Кэтти, девочка, мы взяли его!.. Ах ты мой миленький!!!
— Пит? — неуверенно сказал Крейг. — Ты слышишь меня?
— Конечно, слышу, что происходит? На вас напали?
— Пит, мы, кажется, поймали одного из них.
— Что значит — «кажется»? «Одного из них» — кого?
— Ты, старый ворчун! — Это снова был Рик. — Пессимист, жалкий научный червяк! Я говорил тебе! Смотри, какой самец! Это же главный «начальник караула»! Пит, Кэтти, мы поймали гориллу! Вы слышите — Г-О-Р-И-Л-Л-У!!! Заводите «Рейнджер», и бегом сюда!
— Поймали? — переспросил я, стараясь унять нервную дрожь. — Ты уверен, Малыш?
— Да, Пит, это правда, — спокойно сказал Крейг. — Невероятно, но факт — мы таки одну поймали.
Я не стал слушать дальше. Оставив в лагере шумно протестовавшую Кэт, я с разбега упал в пилотское кресло «Рейнджера» и приказал Биасу выжать из машины все что можно. Подлетая к озеру, я еще издали увидел ловушку посреди пляжа, скутер рядом с ней и сидевшего на нем Крейга. Рик ходил гоголем вкруг обтянутого сеткой куба, поглядывал внутрь и время от времени пускался в пляс.
Я плюхнул катер на пляж чуть в стороне и, выйдя наружу, подбежал к ловушке. Сомнений не было. Внутри сидела здоровенная обезьяна, больше всего похожая на шимпанзе-переростка. Горилла Фостера. Она не пыталась освободиться, спокойно сидела посреди клетки и смотрела на нас внимательными черными глазами.
Погрузка пленника на «Рейнджер» не отняла много времени, но горилла оказалась страшно тяжелой, и мы втроем еле втащили ее в небольшой грузовой отсек катера — второпях я позабыл взять из лагеря роботов. Животное нам не мешало, не бросалось на сетку, просто сидело внутри, вцепившись лапами в стойку, чтобы удержаться на месте, когда ловушка наклонялась и раскачивалась. Обратно в лагерь я вел катер куда медленнее, чтобы ничем не обеспокоить драгоценный экземпляр, а Биас включил демпферы [26]на полную мощность.
В лагере нас с нетерпением ждала Кэт.
— Ты просто бессердечный мерзавец, — посетовала она. — Как ты посмел не взять меня с собой?
— Но кто-то должен был присматривать за лагерем, — ответил я.
— Тогда почему не ты? Я лучше вожу катер!
— Утверждение спорно. И ты должна быть мне благодарна — тебе не пришлось корячиться на погрузке.
— Мне и так не пришлось бы! Роботов я бы не забыла! И специальную клетку — тоже. Тогда ловушку можно было оставить на пляже.
— Утверждение опять спорно — более чем. Насколько я помню, ты готова была и про катер забыть — я успел удержать тебя, когда ты помчалась к скутеру. Еще немного — и побежала бы пешком.
— Терпеть тебя не могу! Ну зачем тебе такая хорошая память?..
Первым делом мы перевели гориллу в настоящую клетку. По размерам и конструкции она мало чем отличалась от ловушки, но там имелось закрытое спальное отделение, несколько перекладин — на случай, если животное захочет поразмяться и повисеть на них, и, конечно, она была оснащена приборами дистанционного контроля за состоянием животного и системой «кормление-уборка». Ловушку и клетку сдвинули вместе, защелкнули фиксаторы, чтоб животное не смогло раздвинуть стойки и убежать — обе конструкции достаточно легкие. Потом, подняв одну из стенок ловушки и дверь клетки, накрыли все сооружение тентом и предоставили пленнику осваивать новую территорию в одиночестве. Через двадцать минут датчик в клетке среагировал на «присутствие», и захлопнул дверь. Тент сняли и установили над клеткой большую палатку, оставив открытыми две стороны, чтобы у животного было достаточно свежего воздуха. И в клетке и в палатке были встроенные кондиционеры, но мы решили обходиться минимумом аппаратуры. Раз эти твари столь хорошо чувствуют нашу технику, как бы большое число включенных в непосредственной близости приборов не повредило нашей ненаглядной горилле, которую мы сразу окрестили Патриархом. Это был старый, могучего сложения самец с сединой в шерсти. Его седина не походила на серебряную седину взрослых самцов земной гориллы, скорее — на седые волосы пожилого человека, а вся шерсть казалась более тусклой, чем глубокая чернота шерсти молодых самцов, которых нам доводилось видеть. Патриарх — а это действительно оказался один из «начальников караула», которых мы так долго пытались поймать — вел себя тихо и, по всем признакам, вознамерился переносить заключение стоически. Он внимательно оглядел свое новое жилище, ощупал все, что показалось ему интересным, и забрался в спальное отделение, решив отдохнуть.
Рик энергично промаршировал на месте и от избытка чувств спел первый куплет гимна Земной Федерации.
