Гориллы Фостера в больших количествах бродили поблизости от нашего лагеря с момента пленения Патриарха, но помогать нам выиграть пари не собирались. Время от времени срабатывали ловушки в лесу на равнине; почти каждый день приходилось летать к озеру. Единственной нашей стоящей добычей за все это время остались десять оранжевых мартышек, пойманных (точнее — отобранных среди многочисленных пойманных) по дополнительному разрешению, которое не замедлил прислать Шанкар Капур. Клетку с мартышками поставили рядом с клеткой Патриарха, чтобы выяснить, как животные Тихой реагируют на близкое соседство с гориллами. Это могло пригодиться, хотя мы пока и не знали — как. Мартышки поглядывали на огромную обезьяну с почтением, но ничуть ее не стеснялись и не боялись. Патриарх, в свою очередь, не пытался запугать своих соседей, издавая вопли и бросаясь на сетку, что часто делают обезьяны некоторых других видов. Он вообще вел себя с большим достоинством. Кэт часть свободного времени неизменно проводила рядом с жилищем мартышек и быстро подружилась со всеми. Наибольшую симпатию она испытывала к одной из них, молоденькой самочке, едва вышедшей из детского возраста, которую она нарекла Викторией в честь нашей будущей победы над Шарпом, а мы звали Вики. Кэт могла часами сидеть у клетки, разговаривая с Вики, которая отвечала ей на своем тарабарском наречии, похожем на болтовню пьяного инопланетянина. Она ужасно сюсюкала над мартышками, называя их «своими красавицами» и «милыми крошками», но ее общего настроения, безнадежно испорченного отсутствием по утрам в ловушках новых экземпляров горилл, это не улучшало.
— Малыш! — горестно взывала она. — Ты же у нас эксперт по слабостям обезьян, придумай что-нибудь! В прошлый раз ведь придумал?
— Нам надо во что бы то ни стало обскакать Шарпа, — поддержал я. — Если получится, раскрутим старого вояку на самый роскошный обед у Дагена, какой только видел этот ресторан.
— Может, спеть им песенку, или устроить театральное представление, — предложил Крейг. — Ты только скажи, мы все сделаем.
— Я согласна исполнить для них стриптиз посреди пляжа у озера, лишь бы они пошли в ловушки, — сказала Кэт. — И буду готовить завтраки лично для тебя каждое утро в течение месяца по возвращении на Землю.
Всегда веселый и беззаботный Малыш ходил мрачнее тучи. Наконец его посетила мысль, которой он не замедлил поделиться с нами:
— Давайте отправим Патриарха на орбиту, пусть живет в «грузовике» «Артемиды» под присмотром Дианы. Лучше, чем она, мы его не убережем. Вдруг он, сидя здесь в клетке, читает наши мысли и телепатирует своим сородичам о местонахождении ловушек, чтобы они и близко не подходили?
Предположение Рика было не менее фантастическим, чем его задумка поставить ловушку на месте бывшего лагеря, понадеявшись на то, что гориллы там «расслабились». Лучших идей ни у кого не нашлось, и мы согласились. Клетку с Патриархом решили отправить на «Артемиду» завтра же. По счастью, мы не сделали этого немедленно, поскольку уже наступал вечер и возиться с погрузкой никому не хотелось; иначе Малыш совершенно зазнался бы. Потому, что когда на утро мы отправились проверять ловушки (четыре захлопнулись в течение дня после предыдущей проверки, остальные — ночью), там сидели шесть великолепных горилл Фостера, в остальных четырех оказались другие звери. Слетав к озеру (сигнализация на таком расстоянии не действовала), мы привезли оттуда еще одного самца, опять из ловушки, установленной на пляже; из другой выгнали веселую банду мартышек. Когда всех пленников доставили в лагерь, расставили над их клетками навесы, а радостное возбуждение несколько улеглось, ко мне подошла Кэт и потянула в сторону. Мы удалились прочь от посторонних глаз в столовую, и она неожиданно уткнулась лицом мне в грудь, крепко обняв обеими руками. Так мы стояли несколько минут, я гладил ее по голове и ничего не понимал.
— Я боюсь, Пит, — сказала она наконец. — Сама не знаю чего, но боюсь. И больше всего боюсь этих странных животных. То они упорно не даются нам в руки, то вдруг сами лезут в ловушки.
— Может, у них заржавела телепатия, — попытался пошутить я. — Стала туго работать, требует смазки. Или у них произошел общеплеменной сбой в экстрасенсорных способностях.
— Не смейся, я серьезно! Мне страшно. Впервые в жизни мне по настоящему страшно, а ведь я никогда ничего не боялась, даже когда была маленькой. Прошу тебя, милый, прошу тебя… Давай побыстрей закончим работу и уберемся с этой планеты! Здесь все не так…
