Со стороны солнца, расстилая над землей тугой, давящий гул, подошли к переправе «юнкерсы». Они не стали перестраиваться в привычный круг. Их отягощенные бомбами тела неуклюже вытянулись в линию. Головной самолет, в боевом развороте подставив солнцу изломанные, как у чайки, крылья, стал падать на мост в отвесном пике. В выворачивающий душу вой самолетных сирен вплелась скороговорка счетверенной пулеметной установки. Навстречу пикировщикам из прибрежной лесопосадки и поредевшего прибрежного кустарника густо понеслись дымные пулеметные трассы. Торопливо закашляла 25 миллиметровая зенитная пушка, и через несколько секунд высоко над схваткой догоревшие трассеры включили самоликвидаторы ее осколочно-зажигательных гранат, обозначив в небе дымки снарядных разрывов.
Людские толпы, стекающиеся к реке, отхлынули к жидкому побитому леску, обнажая истоптанный песчаный склон. Только на мосту людская масса не в состоянии была остановиться и еще стремительнее потекла к противоположному берегу, оставляя за собой на короткое время пустое пространство. В этот внезапно возникший проход устремились упряжки лейтенанта Титоренко. Момент был выбран удачно, и санитарный обоз, прежде чем мост снова начал заполняться остатками соединений и частей разных родов войск, оказался уже на другом берегу. Ездовые, нахлестывая лошадей, загнали повозки под деревья, подальше от дороги, и остановились, пережидая бомбежку.
Между тем один Ю-87, уже освободившись от смертельного груза, не взмыл круто вверх, как остальные самолеты. Нанизываясь на сверкающие трассы пулеметов, он несколько мгновений летел следом за бомбами, едва оторвавшимися от захватов внешней подвески, и исчез в рванувшемся от земли ему навстречу огненном клубке. Обвальный грохот бомб на доли секунды заглушил какофонию всех других звуков и поставил на бомбежке точку.
– Долетался! В гробину мать! – Васин спрыгнул на траву к Титоренко, стоящему рядом с повозкой. – Товарищ лейтенант, у немца, похоже, новобранцы в летчики подались. Полтора десятка самолетов полчаса бомбы кидали, а толку – шиш с маслом – ни одного попадания!
Титоренко вздохнул и, не отрывая взгляда от людской массы, тяжело ворочающейся рядом с мостом, сказал:
– Тут ничего удивительного нет. Как бы мы к этому ни относились, а немцы – вояки хорошие. Летчики у них не пекутся, как блины, напротив – их годами готовят.
– Да не попали же эти хваленые пилоты в мост, – перебил лейтенанта Васин, – кидали, кидали бомбы, а мост-то целенький.
Титоренко усмехнулся и, не отводя взгляда от переправы, ответил:
– А почему ты, сержант, думаешь, что они в мост хотели попасть? Как раз наоборот. Очень даже не хотели. И задачу свою успешно выполнили.
Титоренко посмотрел на оторопевшего от этих слов Васина, достал пачку трофейных сигарет, прикурил и глубоко затянулся.
– Мост им самим нужен, сержант. Зачем же его губить?
Лейтенант не ошибся: мост немцам был нужен, и они его сберегли. Вечером 20 июля под прикрытием прибрежного кустарника 10 я рота лейтенанта Брандта 67 го пехотного полка скрытно подобралась к мосту с западного берега реки и захватила не только его, но и предмостные укрепления.
