Деева трясло от нервного возбуждения. Положение лейтенанта осложнялось, но немцы были рассредоточены по поляне, и вступать в бой было рано. Когда, забросав немцев гранатами, сначала лейтенант, а потом автоматчики отошли в глубь поляны, Деев растерялся. Ему показалось, что он зря тянул время и уже пропустил тот единственный момент, когда его огневая поддержка была наиболее необходимой. Вместе с тем картина боя резко изменилась. Левый танк, до этого скудно чадивший, вдруг задрожал от внутренних взрывов и выдохнул из открытых люков клубы смолисто-черного дыма. Через мгновение рвануло так, что от громового рокочущего удара башня танка подпрыгнула. Сбоку, из-под основания башни, как из-под крышки кипящего чайника, плеснуло желтое дымное пламя. Башня с лязгом косо съехала вперед и воткнулась срезом ствола в землю. Немцы на поляне отхлынули к правому T-III, где за его корпусом, укрываясь от автоматного огня, уже сгрудилась группа танкистов. А из кюветов продолжали бить ППД, как кнутами, сгоняя немцев за танк.
«Наконец-то, – подумал Деев, разгадав замысел лейтенанта. – Вот он, тот момент, который нельзя упустить». Он плотнее прижал приклад пулемета к плечу, сдвинул большим пальцем правой руки флажковый предохранитель и нащупал указательным нижний вырез спускового крючка, служащий для автоматической стрельбы. Сквозь прорезь пулеметного прицела спины вражеских солдат стали еще ближе. Один из них попытался влезть в боковой эвакуационный люк, но в распахнутый напротив второй люк влетали пули наших ППД, и ему пришлось захлопнуть люк со своей стороны.
На мгновение Дееву стало не по себе, он подумал, что показать в бою противнику спину – значит проиграть. Он задержал дыхание и нажал на спуск. Пулемет толкнул его в плечо и, как живой, заходил в руках. Первая пулеметная очередь тяжелой плетью стеганула по немцам. Фактически это был расстрел.
Титоренко чувствовал, что патроны вот-вот закончатся. Он уже передвинул переводчик на одиночный огонь, когда, перекрывая автоматный треск, заговорил деевский МГ. Двое немцев выскочили из-за танка к правому кювету, но сразу задергались от многочисленных пулевых попаданий. Больше из-за танкового корпуса никто не показывался. Пулемет после нескольких очередей замолчал. В наступившей тишине было слышно, как потрескивает пламя, охватившее левый танк. Воспользовавшись паузой, лейтенант зачерпнул из кармана галифе горсть патронов и на ощупь стал быстро набивать обойму, выщелкнутую из торчащего за ремнем пистолета. Зарядив ТТ, он закинул за спину автомат с опустевшим магазином и кивнул Васину. Сержант извлек откуда-то из-под гимнастерки парабеллум и двинулся по кювету следом за командиром.
Ствол пулемета исходил кислым пороховым дымом. Не отрывая приклада от плеча, Деев поверх прицела рассматривал дело своих рук. Окровавленная куча тел в немецком обмундировании вызывала тошноту, и он обрадовался, когда увидел приближающегося к нему командира.
