Еще недавние враги, мы обнимали друг дружку, орали и прыгали, не зная, как выразить свое счастье. И замерли: со стороны моста показался большой отряд бойскаутов. Шли ли они сюда купаться или, завидев наше братание, решили разогнать нас и снова завладеть Ушаковкой, но появление их было совсем некстати. Кое-кто из братавшихся присмирел и попятился на свой берег, а самые трусливые даже побежали к кострам, похватали свои одежки.
— Стойте! — закричал Степка. — Эх, вы, браталыцики, буржуйских выродков испугались!
Мы с Сашей поддержали Степку:
— Пацаны, не трусь! Назад! Кого испугались!
Мальчишки опомнились, остановились, а затем один по одному вернулись к нам. А Степка уже спокойно продолжал:
— Подумаешь, их больше! Да у них половина маменькиных сынков, вот кто! Пускай рядом купаются, а полезут — вот им! — И он быстро нагнулся, поднял со дна увесистый комок тины. — Мы им костюмчики так повыкрасим, что и на наши не променяют!
Но бойскауты и не думали купаться.
Выскочивший вперед Яшка Стриж, тыча в нашу сторону длинным посохом, запищал:
— Гляньте, товарищи бойскауты, лапотники на нас войной идти хочут!
И он еще называл их товарищами! Это заметил и Степка:
— Ишь, гады, за «товарищей» спрятались! Это их в штаб-квартире выучили товарищами называть. А сами…
— А ну, мотай отсель, лапти! — завизжал Яшка. — Мы тута купаться желаем!
— Вам что, места мало!
— Катись отсель! — не унимался Стриж, в то же время опасливо поглядывая на зажатую в наших кулаках тину. — Мотай, а то красные сопли пустим!
Коровин и с ним несколько рослых ребят оттеснили Яшку, приблизились к нам и выставили вперед пики-посохи.
— А ну, валяй живо!
— Не уйдем! Там вон купайтесь, места много!
— А вот этого хочешь?
— Лапти!
— Холуи буржуйские!
— Бей лапотников!
Это последнее опять выкрикнул Стриж. Коровин рванулся вперед, но десять рук ухватились за его пику, а в лицо «мяснику» шлепнулся большой комок тины. Коровин взревел, сгреб сразу нескольких пацанов и заработал ручищами. За ним ринулись остальные бойскауты. Я успел увидать, как Степка и другие наши пацаны распластали в самой тине Коровина, как набежали еще бойскауты, — и сам попал в свалку. И уже не крики, а сплошной рев и ругань огласили вспененную множеством ног Ушаковку. Трещали посохи, летели во все стороны комья грязи, охали и выли под ударами те и другие противники…
— Отставить! Не сметь! Прекратить драку!!
А мы и не видели, как над нашими головами, на самом краю обрыва появились еще бойскауты, и среди них Валентин. Это он размахивал посохом и кричал нам:
— Приказываю немедленно прекратить драку! Товарищи бойскауты, сейчас же поднимитесь ко мне!
И удивительно: Коровин и другие бойскауты, перед которыми дрожали все пацаны, послушно подобрали с земли обломки своих посохов, измятые, измазанные в тине широкополые шляпы и полезли на кручу.
— Кто затеял драку? — проглатывая букву «р», выкрикивал Валентин. — Я донесу о вашем поведении в штаб-квартиру, и вас исключат, как недостойных! Я приказываю немедленно назвать мне зачинщиков!..
Мы были поражены Валькиной справедливостью настолько, что забыли о своих разукрашенных «фонарями» и грязью лицах. Валька Панкович, тот самый Валька, который только и делал, что науськивал на нас бойскаутов и подговорил побить Волика, сейчас вдруг выступает нашим защитником да еще грозит наказать зачинщиков драки. Даже Степка задрал голову и удивленно таращил на Валентина залитые тиной глаза.
— Это Стриж первый! — выкрикнул позади меня весь мокрый и вымазанный пацан.
— Не Стриж, а Стрижов, — поправил его Валентин сверху. — Я запрещаю давать клички, это недостойно бойскаутов. И вам тоже! — бросил он вниз. — Вы такие же товарищи, как и мы, только не обученное военному искусству. И вообще необученные. Но вчера на тайном совете командиров и начальников штабов мы решили, что будем принимать всех бедных мальчиков и даже покупать им форму, если вы захотите быть бойскаутами!
Это известие ошеломило не только всех нас, но, по-видимому, и Степку. А Валентин говорил:
— Но для этого вы нас должны слушаться во всем и выполнять все наши приказания, как солдаты… как бойцы Красной Армии, — поправился Валька. — Потому что без дисциплины нельзя выиграть ни одного сражения…
— А ты с кем воевать хочешь, командующий? — неожиданно спросил Степка.
Вопрос застал врасплох Вальку, и Степка воспользовался его замешательством, вызывающе продолжал:
— Может, с буржуями? Которые народ грабят?
— Молчать! — вскричал Валентин. И даже пристукнул посохом. — Тебя, например, мы не примем. Ты бунтовщик. И все время восстанавливаешь против нас таких же, как ты, хулиганов. И твоих друзей не примем! — заносчиво добавил он.
— А ты сперва Стрижа накажи! — наступал Степка. — Ты же зачинщиков искал, вот и наказывай. А мы поглядим, как ты его из бойскаутов гнать будешь!
— Это наше дело, как мы его накажем!
— Не накажете! Ворон ворону глаз не выклюнет! — кричал Степка. — Хочешь своими холуями нас выучить? Приходи ко мне один, хоть и с палкой, так я тебе похолуйствую!