— Я не командир. Я начальник штаба. А командир будет сегодня к вечеру. Он сейчас в разведке.
И снова застучало, забилось сердце. Значит, надежда еще жива!
До вечера я проговорил с начальником штаба, с партизанами и прилег отдохнуть на услужливо постеленном мне тулупе. Но уснуть не пришлось. Меня окликнули и повели к командиру.
Я вошел в землянку, но снова застал в ней только начальника штаба.
— Сейчас придет. Да вы садитесь, товарищ старший лейтенант. Ишь ведь, как вам не терпится, вижу, — сказал он и, натянув покрепче треух, вышел из «штаба».
Я огляделся по сторонам. Топчан накрыт полушубком. Вместо подушки — ватник. Железная печь «буржуйка», два–три табурета и крошечный самодельный столик — вся обстановка…
С шумом распахнулась дверь, и в землянку просунулась непокрытая рыжая голова, а затем появился и весь рослый, обвешанный гранатами, ремнями, патронными лентами…
— Степка!!
— Колька!!
— Дождались, товарищ старший?.. — вошел и начал было начальник штаба и запнулся: два взрослых человека — командир «Черной Бороды» и корреспондент фронтовой газеты — прыгали и орали, как дети:
— Колька!!
— Степка!!
…Тусклым ленивым огоньком светит с бревенчатой стены, закопченной до низкого потолка, висячая лампа. Тесный дощатый столик завален объедками, грязной жестяной посудой, пустыми кружками и целой горой окурков. Уставшие от жарких расспросов и рассказов, хмельные от крепкого трофейного вина и счастья, мы сидим друг против друга и все еще стараемся наглядеться…
Степа (теперь неловко было бы назвать его Степкой) подвел меня к топчану, над которым я еще раньше заметил скрещенные немецкие кинжалы и пистолеты, показал на приколотые под ними фотографии двух бородачей, вырезанные из какой-то газеты.
— Узнаешь?
В одной из них я сразу же узнал Волика. Другое бородатое лицо мне было незнакомо.
— Родной батя Волика, — подсказал Степа.
— Черная Борода?!
— Он самый. Я этот снимок в архивах Пятой Армии[38] раскопал. А тут Волик мне свою «бороду» прислал. С тех самых Ленских приисков, где когда-то твой папаша трудился. Потом война. Потерялись. И вдруг читаю: «Герой Советского Союза Рудых»…
— Волик?! — не удержался я.
— Ведь это что: династия героев! Вот я и послал туда оба снимка…
С минуту мы оба молча вглядывались в газетные снимки.
— Да, ведь я и Яшку Стрижа раскопал! — неожиданно вскричал Степа.
— Яшку! Где?..
— В одном селе. Под Бежицей. Мы туда к немцам в разведку ходили. Ну и встретились…
— Как же?..
— Представь: полицаем устроился! Помнишь, когда их раскулачивали, лавку отняли, Яшка нам с тобой потроха выпустить обещал? А получилось наоборот… Мы его на березе повесили…
— А я Машеньку видел, — в свою очередь немало удивил я друга. И, достав из планшета цветную открытку, протянул ему. — Вот: Маша!
Степины веснушчатые глаза забегали по открытке. Повернул ее обратной стороной, прочел вслух: «Третьяковская государственная галерея. „Ангарские зори“. Мария Рудых».
— Но ведь «Ангарские зори»… — начал было он.
— Мечта Елизара Федоровича, — понял я его с полуслова. — Умер наш друг. В прошлом году умер. А вот мечту его Машенька воплотила…
Н. Чаусов
Степкина правда
Повесть
Приволжское книжное издательство
Саратов 1968
Р2
Ч-26
Чаусов Н.
Ч-26
Степкина правда. Повесть. Саратов, Приволж. кн. изд., 1968.
192 с.
Двадцатые годы… Не так давно окончилась гражданская война, жизнь еще тяжела и беспокойна. Но первые пионерские горны уже звучат над страной. В повести рассказывается, как в одном из сибирских городов организовался пионерский отряд, как ребята боролись с бойскаутами, как учились и дружили.
Р2
Редактор В. А. Бахтина
Художник Ю. Н. Бубнов
Художественный редактор П. И. Карчевский
Технический редактор Л. А. Семенова
Корректор О. И. Боим
НГ85873 Сдано в набор 23.1.1968 г. Подп. в печ. 20.V.1968 г.
Бумага 84×1081/32, газетная. Условно-печ. л. 10,08.
Учетно-изд. л. 9,975. Тираж 50 000.