— Я, — весело сказал тот и, не дав мне опомниться, обнял и повел к памятнику, из-за которого выбежала целая дюжина пацанов, и среди них Саша, Синица, Андрей, Петро и другие знакомые мне мальчишки. Вот так ловко! Значит, они давно уже были бойцами Черной Бороды, а делали вид, что ничего не знают…
— Ты не смотри, что нас тут мало. Нас, знаешь, сколько? Пятьдесят три! А ты пятьдесят четвертый, — сказал Степка. — Но, смотри, Коля, не подводи больше. Письмо сжег? Правильно! Мы и Волику хотели писать, да пока нельзя…
Но почему нельзя принимать в отряд Волика, Степка нам так и не объяснил.
— Скажи, а как вы узнали, что Стриж отравил Мишутку? — спросил я, когда мы все расселись на цепях и столбах памятника.
— А мы все знаем, что бойскауты делали, — сказал Степка и, достав из-за пазухи толстую ученическую тетрадь, показал мне. — Тут все ихние дела записаны; пускай попробуют отпереться!
Я ахнул: ведь это была та самая тетрадь, в которую все-все записывал маленький коровинский писарь! Как им удалось взять ее у бойскаутов?..
— У нас там свои глаза и уши. Мы и вперед знаем, что они, гады, против нас замышляют!
— Шпионы?!
— Да нет, — недовольно поправил меня Степка. — Шпионы — это когда враги, а наши бойцы — это разведчики. Ну все, давайте о деле! — заключил он и, опять спрятав тетрадь, рассказал нам, для чего собрал отряд.
Оказывается, хозяин ресторана «Казбек» пригрозил судомойке Беломестной, матери одного из учеников нашей школы, удержать с нее из жалованья за разбитую посуду, хотя разбила ее не Беломестная, а пьяный шеф-повар. А у Беломестной четверо детишек, и все маленькие. А муж у нее, белогвардейский солдат, убит красными.
— Контра белая! — выкрикнули позади меня. — Пускай удерживает!
— Бедные они, все равно жалко! — возразили другие.
— А мы богатые? Откуда мы денег возьмем?..
Завязался спор, но Степка попросил слова, как на собрании у взрослых, и сказал:
— А вот дядя Егор говорит, что многие солдаты по темности своей к белякам шли, и никакие они не контра. Их генералы обманывали. А те, которые правду узнали, — к нашим переходили, вот! И детишки тут ни при чем, если хозяин с их матери деньги удержит и жрать нечего будет, вот! А я так считаю: подождем, а если удержит, мы хозяина припугнем, пускай он все жалованье ей выплатит, верно?
— Верно! — поддержали все.
— Тогда все! — сказал Степка.
А когда мы кучками и поодиночке пошли домой, Степка придержал меня и тихонько сказал:
— Волика сейчас нельзя в отряд: узнают, что он сын Черной Бороды, враз подумают, что наш отряд он придумал. Еще и осудить могут. А он у нас особенный, ясно?
— Ясно. — Я понял, что Степка хочет уберечь Волика от беды в случае провала отряда.
На воскресенье был назначен новый сбор на Ангаре за мыловаркой, где летом удила рыбу «мушка».
За полчаса до назначенного срока я отправился к мыловаренному заводу. На берегу на полузасыпанных снегом лодках и бревнах уже сидело около дюжины пацанов, среди которых я увидел и Сашу. «Значит, свои, — подумал я с гордостью. — Не знакомые, а самые близкие мне друзья. Разве не здорово?» Двое пацанов остановили меня окриком:
— Пароль?
— Сарма!
Меня пропустили к лодкам.
Степка пришел с Андреем и еще двумя пацанами. По одному, по двое, по трое подходили еще мальчишки. Даже несколько старшеклассников.
— Все? — спросил наконец Степка.
Связные доложили о явке. Не оказалось только троих членов отряда, да и то по уважительным причинам. Степка остался доволен явкой, рассказал, что хозяин ресторана все-таки удержал с Беломестной почти половину жалованья, и теперь семья осталась без денег.
— Набить ему морду, гаду!
— Правильно…
Но Степка покачал головой:
— Да нет, надо листовки повесить. А не послушает, мы ему огненные рожи в окна покажем — такого страху нагоним! — И Степка пояснил, как делать огненные рожи.
Надо взять тыкву, выбросить из нее мякоть, вырезать в кожуре глаза, ноздри, рот, уши, а в середину вставить зажженную свечку. Если такую «рожу» показать ночью в окне, то посетители ресторана перепугаются и разбегутся.
Идею с огненными рожами мы приняли с хохотом и тут же стали составлять текст листовок:
Степке такой текст тоже понравился, но слова: «Смерть буржуям» и «Черная Борода» он велел зачеркнуть.
— Больше так не будем писать, а то враз догадаются, что это в нашей школе писали, — пояснил он. — Мы должны менять тактику, ясно? Дядя Егор говорит, что революционеры тоже завсегда меняли тактику…
— А дядя Егор про наш отряд знает? — не удержался я.
Все рассмеялись, а Степка едва улыбнулся и сказал:
— Да нет. Если про нас кто узнает — по головке не погладят. Эх, пионеров бы, тогда бы мы не прятались! — вздохнул он.
Текст листовки переделали: