– Я рад, что ты цел и невредим, – сказал старый Ученик. – Мой коллега, брат Соллий, правда, высказывался в твой адрес несколько резковато при последней нашей встрече… Но Соллий молод и многому еще научится. У него вся жизнь впереди… Как и у тебя, друг мой.
"Друг мой… " – растерянно подумал Салих. Теперь он чувствовал себя совершенно сбитым с толку.
– Я… рад нашей встрече, господин, – выдавил он первое что пришло на ум.
Брат Гервасий рассмеялся.
– Ты напуган – только вот чем?
Салих покачал головой.
– Слишком уж все неожиданно…
Он решился: поднял голову и посмотрел старому жрецу прямо в глаза. Он сам не знал, что ожидал в них увидеть, – но встретил лишь прямой, открытый взгляд. И в груди потеплело, а горло вдруг перехватило. Я дома, подумал он неожиданно. Я в Мельсине – я дома…
– Где твоя маленькая хозяйка? – продолжал расспрашивать его брат Гервасий. – Неужели ты сбежал от нее?
– Нет… Она здесь, в Мельсине.
– Должно быть, бедная девочка страдает среди этих каменных громадин. Она привыкла к открытым пространствам Вечной Степи – город должен представляться ей западней.
– Так и есть, – признал Салих, – но выбора у нас не было…
Старик поглядел на него усмешливо.
– Скажи мне, нечестивец: стал ли ты наконец свободным человеком? Или до сих пор числишь себя среди рабов?
– Стал… Да, наверное, стал, – вздохнул Салих. – Свобода приносит с собой новые заботы, более тяжкие.
– Ничего, она того стоит. Послушай моего совета: ничего не бойся. Если будет надобность – приходи в Дом Близнецов. Думаю, я смогу тебе помочь.
Он хлопнул Салиха по плечу, как равного, и повернулся уже, чтобы уйти.
– Господин… Брат Гервасий! – позвал его Салих.
– А? – Старик обернулся, прищурился. – Что тебе, нечестивец?
– Не говори никому, что встретил меня в Мельсине… пожалуйста.
Салих покраснел.
Брат Гервасий тихонько засмеялся.
– Ты все еще чего-то боишься… Ладно, нечестивец. На этот счет можешь быть спокоен. Никому не скажу. Но ты помни: будет беда – зови. Спасать таких болванов, как ты, – мое призвание…
И он ушел – растворился в толпе, оставив Салиха в полном недоумении.
Эта встреча, однако, оказала на него и благотворное действие. Салих встряхнулся, отмел на время все воспоминания в сторону – и занялся делом. Спустя некоторое время он уже свел нужное ему знакомство в меняльной лавке и, сопровождаемый вертким болтливым приказчиком, шел смотреть дом – "приличный небольшой домик на окраине, в тихом месте, – как раз такой, как нужен господину".
Здесь все называли его "господином". Конечно, раз он готов платить немалые деньги за покупку. И как вообще прикажете именовать человека, который вознамерился приобрести в собственность не что-нибудь, а дом?
И оттого холодок страха – уж больно невероятным выглядит все происходящее! – то и дело пробегал у него по спине.
Дом Салиху понравился. Действительно небольшой, уютный, с маленьким зеленым двориком. И даже с фонтаном – правда, теперь засоренным. Приказчик уверял, что прочистить его – дело нескольких дней.
Бывший владелец просил не так дорого, как поначалу опасался Салих. Но вот и в цене сошлись, и деньги за несколько браслетов и гривен были выручены – Салих объяснил, что продает приданое своей второй жены – и в присутствии двух почтенных, достойных доверия свидетелей заключили сделку, – и стал бывший невольник владельцем своего собственного дома.
Счастье это было невероятным и оттого тревожащим. И – как слишком хорошо знал Салих – очень шатким. Малейшее дуновение ветра могло его развалить…
Перебрались в новое жилище в тот же день. Салих спешил увести девушек с постоялого двора. Все ему казалось, что какая-то опасность им грозит. Впрочем, чутье зачастую его обманывало. Зато никогда не обманывало давнее, кнутом вбитое, крепкое недоверие к людям. От людей подальше, к печке поближе – вот и все, чего ему хотелось.
Алаха вела себя странно. Непривычно. Подавленно молчала, глядела себе под ноги. Усвоила какую-то мелкую, семенящую походку – как ходят здешние женщины, когда на голове несут полный воды кувшин. В разговоры не вступала. Все смотрела куда-то в сторону, отводя глаза, точно боясь заплакать.
Одиерна – та вообще жалась по углам. Все ей было страшно, от всего вздрагивала, как пойманная птичка.
И ни одна не желала работать по дому…
Нет, не таким представлялся Салиху в самых безумных мечтах СВОЙ СОБСТВЕННЫЙ ДОМ. Не таким! Виделся ему и очаг, и выпекающиеся на кухне лепешки, и тушеное мясо, и острый соус, и пучки резко пахнущей зелени… Все это можно было купить на рынке и кое-как приготовить собственными руками. А потом? Сидеть в одиночестве и молчании, обмакивая мясо в соус, заворачивая его в лепешку, жевать, не чувствуя вкуса?
Для чего ему дом, если нет хозяйки? Нанять прислугу? Нет уж. Он сам себе прислуга. И Алахе – тоже. А Одиерна… Замуж бы ее выдать, что ли. Одна только беда с нею.
