— Крупных войн вообще больше не предвидится. Да у кого сейчас в Европе есть силы воевать годами? Франция? Нет, это карточный домик с массивным фасадом «Мажино». Британия? За своим «замковым рвом» они снова трусливо отсидятся, «воюя» лишь на страницах газет. Кроме туземных войск и канадцев, их армия состоит из одних сопливых мальчишек, а все их ветераны сидят в колониях и борются с местными бандитами. Ну а остальные страны Европы… На их военные парады просто смешно смотреть. Нет, это для наших с вами стран не противники. Вы слышали? Уже больше месяца, как они объявили нам войну, и за это время не сделали ни единого выстрела. Ну, и что это, по-вашему, такое? А? Нет, дорогой майор, в наше время долгие войны ушли в историю, остались лишь быстротечные кампании победителей и уродливые маневры трусов…
«Елки-палки, хохдойч! Это куда же мы тогда едем?! И вообще, откуда на Транссибе германцы? Дипломаты, что ли?».
В этот момент дверь купе неожиданно отъехала. На пороге стоял незнакомый майор ВВС. Своим внимательным взглядом серых глаз он оглядел застывшее в ожидании продолжения лицо лежащего.
— Павел Владимирович. Уже пора подниматься, подъезжаем.
— К-куда подъезжаем?
— К Берлину. Поезд следует по графику. Собирайтесь, осталось минут двадцать пять-тридцать.
— Хорошо, я скоро.
«Обалдеть! Через полчаса Берлин. Может, меня в качестве подарка прямо к Гитлеру везут?».
Новая синяя парадная форма с белой рубашкой и галстуком стремительно облекла мускулистую фигуру. Застегивая пуговицы, Павла вгляделась в свое зеркальное отражение. Только сейчас она обратила внимание на одинокую шпалу в петлицах, и тлеющий рубиновым огнем пятиконечный орден.
«Когда вручить-то успели? Я же вроде даже отчитаться за боевую работу не успела? Во дают, тихушники!».
Уже повернув и чуть сдвинув вправо ручку двери, она вдруг удивленно заметила щелчком треснувшее стекло зеркала, пробитое аккуратным пулевым отверстием прямо напротив ее груди. Лишь через мгновение она почувствовала какой-то удар, боль и глаза затянуло тьмой. Последняя мысль, которую успело родить угасающее сознание, звучала обидой – «Все-таки нашли меня гады! Ненавижу!»…
…
— Тихо-тихо! Павел Владимирович, успокойтесь! Вам сейчас лучше?
«Опять! Ну… Даже сдохнуть нормально не дадут, сволочи! И что вам еще от моего скелета нужно!».
— Кто вы? И где я нахожусь?
— Вы на базе особого авиаполка в палате санвзвода. Голова не болит?
— Вроде нет.
— Ну, вот и славно! Вам еще сильно повезло. Предыдущий владелец аппарата был низкорослым, поэтому вам прицелом подбородок и скулу зацепило. Практически апперкотом. Будь вы чуть пониже ростом, без глаза бы остались.
— Так я, правда, на базе?!
— Лежите-лежите! Вот вставать вам пока не надо. Сейчас вам принесут завтрак, а через час к вам капитан Полынкин обещал зайти. Так что постельный режим пока соблюдаем, а уж там видно будет.
— Спасибо, товарищ военфельдшер. В зеркало-то можно посмотреться.
— Вот, держите. Сколько угодно любуйтесь на свои приобретения.
— Да уж, «приобретения». Хороший такой синячок. Зубы-то целы у меня?
— Все ваши зубы на месте, не беспокойтесь. Лежите, отдыхайте…
«М-дя. Хороший отдых. Я вообще, хоть когда-нибудь научусь без приключений служить? А?! Или просто судьба у меня теперь такая? Впрочем, какую я сама и заказывала. За то теперь мне точно не до скуки будет. А чекисты… Гляди-ка! Даже пистолет у меня не отобрали, вон на спинке кровати ремень с кобурой висит. То ли сами меня провоцируют, то ли хрен поймешь. Ладно, руки мне не вяжут, в ребра не пинают, значит, живем и соблюдаем режим. Когда еще вот так полежать удастся? Стоять! Нахрен этот режим! Как там ребята?! Все ли вернулись? Потери есть?!».
Павла слегка покачнувшись, села на кровати. И, пытаясь унять моментально начавшееся головокружение, стала натягивать галифе. В который уже раз жизнь к ней постепенно возвращалась. И эта жизнь не терпела каких-либо послаблений для своего регулярно страдающего тела…
