Стерлитамакская трагедия полностью

Социальный потенциал российских мусульман – особое явление в российской истории, со своими внутренними законами развития, структурой, взаимосвязями, формами – заметно проявил себя в 1917–1918 годах. Гражданская война привела к разобщению российского мусульманства и развитию территориально-национальной государственности. Мусульманский социум, тем не менее, оказался стабилизирующим фактором, противодействовавшим распаду Государства Российского чрез «мягкую силу».

* * *

Иллюстрация: вид на Базарную площадь города Стерлитамака. На заднем плане – Казанский собор. Дореволюционная открытка, художественно обработанная автором.

* * *

Российское общество в целом, начиная с 1914 года, волновали три проблемы: необходимость скорейшего выхода из мiровой войны, несправедливое, архаичное сословное устройство общества и очевидная необходимость модернизации экономической модели страны.

Военно-полицейское государство было уже не в состоянии ответить на вызовы 20-го века. В 1917 году над умами наиболее образованной части населения уже господствовала идея социалистического преобразования общества, построения народно-правового государства. Её приверженцы, социалисты, разделялись на две большие группы: марксисты и националисты. Обе группы были хорошо представлены в Стерлитамаке и имели довольно много приверженцев. Большевики и националисты в Стерлитамаке работали бок о бок и всегда находили общий язык. Одним из мест их взаимодействия было городское реальное училище на улице Соборной (ныне Садовая), где мой прадед, А. А. Ивлев, встречался с известным башкирским социалистом А. Алимгуловым, который работал тогда преподавателем в училище.

А. А. Ивлев, марксист, принадлежал к рабочей элите (по профессии – столяр-краснодеревщик), был образованным, ответственным человеком.

Зарабатывал прадед достаточно, чтобы достойно содержать свой дом, семью из пяти человек. Дочери Августа, Антонина и Клавдия учились в городской женской гимназии.

Супруга, Любовь Александровна, придерживалась старых великорусских традиций, носила длинное закрытое платье, всегда с покрытой платком или шалью головой. Простая русская женщина, очень строгого нрава, молчаливая, серьёзная, требовательная, верная семейному долгу, очень стойкая в испытаниях, сильная духом, она всю свою жизнь посвятила семье. Вела домашнее хозяйство, воспитывала дочерей. Каких-либо удобств в доме не было. Воду нужно было приносить на коромысле, до ближайшего «фонтана» около 400 м. Полоскали бельё на Ашкадаре, зимой в проруби. Пекли свой хлеб в дровяной русской печи.

* * *

Вместе с супругом, в 1918-м, Любовь Александровна мужественно прошла весь мученический круг – разлуку, узилище, истязания, увечье – и схоронила его, когда ей было 46 лет, осталась верной ему до конца жизни. При советской власти – персональная пенсионерка всесоюзного значения (как участница революции), продолжала жить в семейном доме, в Стерлитамаке. В 70 лет схоронила среднюю дочь Антонину (мою бабушку), воспитала и поставила на ноги внука Виктора, моего отца. Упокоилась в возрасте 80 лет в Уфе, на руках младшей дочери, Клавдии Александровны Ивлевой, погребена на одном из уфимских кладбищ.

* * *

Александр Александрович Ивлев выглядел так, как обычно выглядел революционно настроенный, образованный человек того времени (это было важно): густая живописная шевелюра, усы и бородка, взгляд внимательный. Носил косоворотку навыпуск, с ремешком, сверху пиджак, брюки заправлены в высокие хромовые сапоги, всё чёрного и серого цвета., Сложение имел крепкое, двигался спокойно, уверенно.