Некоторые из них даже кинулись меня целовать, оказалось, что прыгать они могут чуть ли не на десяток футов от земли, а поэтому часть грязных, запачканных и чрезвычайно слюнявых губок успела приложиться к моему лицу, пока я в ярости не закричал:
– А ну хватит! Хватит, я сказал.
Тогда норные жители поспешно стали разбегаться, в страхе, что, чего доброго, я могу снова на них рассердиться и тогда все их усилия по задабриванию светлого короля Дарта Вейньета пойдут прахом. Через мгновение поле опустело. А мы зашагали по земле, словно вспаханной плугом, и вскоре действительно вдалеке я разглядел гряду одиноких деревьев – рощу, о которой говорил рыжеволосый Лермон.
– Вообще-то в нашем королевстве карточные игры, в том числе самая распространенная среди них – погер, – не приветствуются. Знали ли вы об этом?
– Ой, и я, ваша честь, если бы вы только знали, как ненавижу я карточные игры. Как жестоко я их презираю.
– У нас есть свидетельство, что вы не только играли в погер, но и держали в нескольких городах крупные погерные клубы. И клубы эти приносили вам серьезные барыши.
– Ой, да какие еще барыши, какие клубы, обычные питейные заведения, но вы ведь знаете, как это бывает. Придут к почтенному человеку несколько таких отчаянных картежников, сами нарежутся, в карты наиграются, а потом клевещут на ни в чем не повинных людей. Обидно даже, право слово.
– Играли ли вы в карты с господином Орейро?
– Что-то не припомню такого…
– А вот он вас отлично помнит, говорит, что вы в своем клубе обчистили его, оставили без единой медной монетки.
– Клевета, ох и клевета, кабы не его каре из королей, может, и обчистил бы…
К вечеру того же дня нам наконец впервые за долгое время опасного путешествия улыбнулась удача. Наверное, потому, что проклятие Кевлара Чернокнижника, довлевшее над нами, больше не действовало. А сам Кевлар, по заверениям Ламаса, сейчас, полупарализованный, полз куда-то через лес. Питание его составляли корешки и кора деревьев, а дождевых червей он почитал за высший деликатес. Так ему и надо – не будет в следующий раз давать неверное направление. Если бы не перстень, кто знает, как сложилось бы общение с норным народцем. Вполне возможно, мы все сейчас лежали бы в земле.
Но вернемся к удаче. Она нагнала нас в тот момент, когда я почувствовал, что дальше идти не могу, и, если сей же час ничего не произойдет, я просто лягу возле дороги и засну. Лучше бы навсегда, потому что сил продолжать путешествие у меня не было. И вдруг… послышался стук копыт, скрип несмазанных колес, и вскоре из-за поворота дороги показался купеческий обоз. Я сразу подумал: «Так, значит, несуеверные люди еще не перевелись на белом свете и есть кто-то, кто отваживается торговать с косоглазыми жителями Кривии».
