Он зашагал к пятому канделябру, когда я вдруг заметил нечто необычное: он шел по тонкой, едва различимой на темном полу ровной линии. Прочерченная чьей-то рукой, она тянулась, словно путеводная нить, направляющая заклинателя к следующему канделябру. И тут я разглядел, что линий этих несколько и все вместе они составляют правильную пентаграмму.
– Стоять! – Я ринулся к Джуисону и резким ударом выбил из его рук свечу.
– В чем дело? – притворно сощурившись, спросил нахальный злоумышленник.
– А ну-ка заткнись, – гаркнул я, – хватит делать вид, будто не знаешь, в чем дело. Лучше ты мне объясни, что ты хотел сейчас сделать?
– Я? – Норман Джуисон был сама невинность. – Совсем ничего, просто хотел осветить эту комнату.
– Ага, осветить концы пентаграммы, ты что же, думал, я не замечу их? – Тут я почувствовал, что больше не могу сдерживаться, и схватил заклинателя за ворот. – Или ты сейчас же отдашь мои вещи, или я запалю тебя вместо одного из этих канделябров. Понял меня?
– Понял, – незамедлительно откликнулся Норман Джуисон. Похоже, когда его припирали к стенке, он соображал гораздо лучше, – вон тот сундук возле стены, в нем мы и храним вещи, пока не наступит время для совершения ритуала.
– Ладно, – проворчал я, отпуская его ворот, – сундук заперт?
– Конечно, нет, от кого мы будем запирать его здесь, в этих священных стенах. – Он, как мне показалось, с грустью посмотрел на оставшийся незажженным канделябр. – Здесь воров нет, – и поправился: – не было до вашего появления…
Я кинулся к сундуку и откинул тяжелую крышку. Как и сказал Норман Джуисон, все мои вещи аккуратно лежали здесь, дожидаясь, пока их законный владелец явится за ними. Я схватил шляпу и нахлобучил ее на голову, потом увидел, как блеснула под ней массивная серьга – вдел серьгу в ухо, нацепил на палец перстень убитого мною бандита, привесил к поясу Мордур, накинул на плечи пурпурный плащ и щелкнул застежкой с фальшивым самоцветом. Остальную одежду я взял под мышку: она, конечно, была мне необычайно дорога, но не переодеваться же прямо тут. Увлеченный воссоединением с фамильным мечом, я совсем забыл о Нормане Джуисоне, а когда внезапно вспомнил о зловредном заклинателе и обернулся, было уже слишком поздно. Джуисон с мерзкой усмешкой на лице подносил лучину к канделябру.
– Настал твой последний час, Дарт Вейньет, – торжественно проговорил заклинатель, – прощайте, ваша светлость, – он расхохотался.
В то же мгновение свечи вспыхнули ярким огнем, пентаграмма на полу запылала ярким светом, линии засияли и по ним забегали быстрые фиолетовые огоньки. Вспышка огня вдруг возникла внутри пересечения линий, а когда яростное пламя схлынуло, перед нами предстал коротконогий незнакомец с лицом красным, как задница юного свинога, и маленькими черными рожками на покатом морщинистом лбу. Вид у него был самый жалкий, на длинном носу росли волосатые бородавки, а тоненькие ручки свисали почти до пола. Колени у него были вывернуты наружу, а оттого ноги представляли собой неправильный овал, к тому же одна была намного длиннее другой.
– Ничего не понимаю, – раздосадованно проговорил Норман Джуисон, он явно ожидал увидеть внутри пентаграммы кого-то другого, – а где ужасный Ваакхмерит, демон повиновения усопших?
– Ваакхмерит, Ваакхмерит, – проворчал маленький пришелец и почесал шишковатую голову, – нету больше вашего Ваакхмерита, он теперь по другому ведомству работает, пострадал от одного чернокнижника, Оссиана – не слышали такого? – еле ходит теперь Ваакхмерит. Я за него. Дундель меня зовут. Друзья Щелчок называют.
– Ты? За него? – Казалось, Норман Джуисон не может поверить своим глазам. – Но ты же коротышка какой-то. Посмотри на себя…
Малыш принял самый рассерженный вид, он сложил руки на груди и сверлил заклинателя яростным взглядом. В волосах его появились маленькие искорки, а между пальцев отчетливо засветились языки пламени.
– Не зли меня, старикашка, – сказал недавно вступивший в адскую должность Дундель, – говори, зачем позвал?
– Этот, – Норман Джуисон сплюнул на пол и ткнул в меня пальцем, – пришел сюда, чтобы ограбить лабораторию. Я хочу, чтобы ты немедленно убил его.
– Этим я не занимаюсь, – маленький демон решительно покачал головой, – в крайнем случае, могу кого-нибудь припугнуть, щелкнуть по носу, но убийства, увольте, не моя специализация…
– Что?! – вскричал заклинатель. – Что я слышу?! Это немыслимо! Подайте мне тогда Ваакхмерита, я хочу Ваакхмерита! – Он затопал ногами и принялся яростно кричать на демона, из его рта с каждым новым проклятием вылетали целые фонтанчики слюны и, издавая шипение, осаждались на раскаленном полу.
– Скажи еще спасибо, старикашка, что на место Ваакхмерита меня поставили, а не кого-нибудь другого, – рявкнул демон. Его левая конечность вдруг вытянулась, чудовищно разрослась, метнулась к Джуисону, и здоровенный указательный палец так щелкнул заклинателя по носу, что даже до меня донесся сухой хруст, это сломался костистый старческий нос.
Друзья не зря зовут маленького Дунделя Щелчком, обрадовался я.
