Она нашла много причин, по которым к ней на помощь никто не придёт. У всех будут уважительные причины. Девушка накручивала себя негативными мыслями, чтобы оправдать свой поступок. Больше всего Катерину терзало чувство одиночества, не того, что не с кем выпить кофе или сходить в кино, а то чувство тоски от непознаваемости мира других людей, что она никак не сможет целиком понять другого человека, как бы его не любила. Каждый сам по себе, в своей норке со своими чувствами и мыслями. И как бы ты не хотел это понять и принять, ничего у тебя не получится. Как ты не можешь понять другого, так и тебя никто не может понять. Это придало ей злости на всех и вся, уверенности в своих силах и она прибавила скорость.
И, о чудо! – она узнала свою деревню. Проехать три дома, затем налево поворот, проехать ещё три дома, мостик, за ним поворот направо, вдоль забора, поворот – она приехала! Ликованию не было границ. Дома! Сейчас она затопит печку, еду она купила, с ёлкой что-нибудь придумает. Катерина вышла из машины и утонула в снегу по колено.
Вся деревня засыпана снегом по самые окна маленьких домиков, в редких домах горел свет и шёл из трубы дым. Как же до дома дойти? Снег лежал красивый, пушистый, переливался алмазной крошкой в свете фар, свисал с веток деревьев снежными лапами, на крыше дома огромнейшая шапка. На заборе волнистым кружевом снег переливался сине-сиреневым цветом. Нереальная сказочная, засыпанная по самые окна деревня. А небо тёмно-синее, в дырочках золотых звёзд и луна, одинокая, как фонарь освещала дом, за домом сад, утопающий в пенном кружеве снега. Тени от деревьев причудливыми фигурами лежали на снегу. Морозный воздух, казалось, тоненько звенит или это звенели звёзды?
– Как хорошо! Самое лучшее место – это там где ты была счастлива. А счастлива по-настоящему, от души, просто потому, что я есть, я здесь, в деревне, в детстве. Действительно, нигде звёзды не светят так ярко и пленительно, как там, где прошло детство.
Катерина глубоко вдохнула и выпустила облако пара, огляделась. Возле дороги в снегу стояла лопата.
– Как удачно! Завтра узнаю, кто её тут оставил, – подумала девушка, взяла лопату и начала чистить себе проход к дому.
Снега много, но он был лёгким, дело шло быстро, она очистила проход до двери. Замок открылся без труда. Катерина зашла в дом, зажгла везде свет. Холодно. Подошла к печке – как же её топить? Дрова уже лежали в печке, словно здесь ждали Катерину, но они никак не хотели загораться от спички. В памяти всплыло воспоминание: дед брал газету, лучину, которой зажигал бумагу в дровах, а потом они начинали ярко пылать. Рука потянулась к углублению справа – там лежали газеты и лучины. Как бы Катя не старалась, дрова упорно не желали загораться. Катерина так увлеклась, отчаянно пытаясь добыть огонь в своей печи, что выронила горящую лучину на пол, когда услышала лёгкое покашливание за спиной. Она резко обернулась.
– Лучину то затуши. Пожара нам тут не хватало, – сказала бабка Куль.
Как звали её на самом деле, девушка не знала, это они в детстве так её прозвали за то, что она летом ходила в валенках и бархатной телогрейке, а сверху пушистый серый платок. Именно такой она и стояла сейчас перед Катериной. Бабка Куль отодвинула её от печки, ловко сложила дрова, подожгла, пламя тут же весело заскакало по поленьям.
– Так-то лучше. Скоро будет тепло. Поставь-ка чайник, я там тебе воды принесла. Есть электрический? Сейчас приберёмся тут немного.
Катерина молча кивнула. Она никак не могла прийти в себя. Этого просто не может быть. Бабка тогда, когда им было лет по 10-12, уже казалась очень старой. Ещё дед говорил, что помнит её старушкой.
– Что смотришь? – весело спросила женщина, – Я это. Я. Бабка Куль – как вы меня звали. Не тушуйся, помню я, что не со зла, а от непонимания. Вы никогда не смеялись надо мной, боялись. Да и правильно. Дети всегда чувствуют правду. Это потом их взрослый мир научит врать и приспосабливаться. Доставай из сумок что привезла. Не стой, как истукан. Ничего я тебе не привиделась и ничего не сделаю. Приберёмся, чайку выпьем, поговорим. Давно я жду тебя.
Катя молчала, слова разбегались из головы, не связывались между собой в предложения. Вопросы наскакивали один на другой, словно девушка думала на каком-то иностранном языке, зная только пару-тройку слов, и пыталась из них сложить хоть какое-то предложение.
Бабка меж тем ловко управилась с сумками Катерины, нашла веник, тряпку, уже вытирала пыль, накрыла стол, налила чай. Катя в это время подмела полы.
Выпили по чашке ароматного чая, бабка туда какой-то травки бросила, перекусили бутербродами, из привезённых Катей продуктов.
