— Значит родители и эти дочки слепые и глупые. Мама не расстраивай меня. Ты умная женщина, ну как ты не видешь?
— Ты же любила его! — оправдалась мать.
— Разлюбила! — сухо отрезала я, — Удар по голове многое расставил в ней по местам. Вылечил от серьезного недуга в лице Кареслава. И зародил новые цели. Где мои платья? — перевела тему на действительно интересную для меня я.
«Стерва»
— Вот, — мать растеряно подошла к небольшому сундуку в углу комнаты и открыла его.
— Это все? Я же барышня на выданье или я что-то не то говорю? — рассердилась почему-то на мать я.
Потом пришло понимание, что разговариваю с вдовой, которая одна тянет двух взрослых детей, которые не работают. И вообще непонятно чем занимаются.
— Я училась где-то? — оглядела комнату, где было полно книг.
— Нет, ты женщина, — устало отозвалась родительница, — тебе не положено. Но… — она посмотрела на меня с большим обожанием, — у тебя такой настырный характер, что школу ты закончила. Ходила вместе с Кареславом. Училась в его классе. Можно сказать за него и всех его друзей, — махнула рукой мать.
— А дальше? Дальше почему не пошла?
— А куда ты пойдешь? У нас есть только для мальчиков образование: военное дело, управление деревней, торговое дело. Для женщин нет профессий.
— Как это? Военное дело — не спорю. Но вот торговое дело? Почему я не пошла туда?
— Потому что это тяжелый и мужской труд.
— Я не согласна! — сложила руки на груди.
— Как и тогда, так и сейчас это никого не волнует. Ты платья смотреть будешь?
— Буду! — согласилась сменить тему, тем более не самое время идти против системы, ее для начала надо изучить.
Мать стала доставать наряды, которые было сложно назвать нарядными. Серость, безвкусный крой — основная черта каждого платья. И выбрать оказалось очень сложно, да и выбора не было. Три верхних платья, пять нижних, два головных убора, трое пар варежек — весь гардероб молодой девушки.
— Не густо! — хмурила брови я.
— Ты всегда говорила, что не в красоте дело, и что не надо тебе этого.
— Чего этого?
— Внимания со стороны парней, что это отвлекает от твоей цели.
— И что была у меня за цель? — решила на всякий случай поинтересоваться, вдруг там что-то грандиозное.
— А вот этого мы никто не знаем, ты не поясняла.
— Так, раз я женщина, и при том молодая, красивая, на удачу, то будем менять тактику и средства достижения этой цели.
— А что за цель? — поинтересовалась с большим уважением и интересом мать.
— Я пока не вспомнила, — серьезно и уважительно ответила я.
Кремлина тяжело вздохнула. Но давить не стала. Она понимала, что бесполезно.
— Мне не нравятся эти платья. Надо перешить. У вас в селении есть портные? И есть ли у нас деньги, чтобы воспользоваться услугой? — в конце опомнилась, ведь теперь ни я распоряжаюсь и добываю деньги, а мать.
— Портные есть. Но они шьют на мужчин. Так как это мужчины. А для женщин есть лавка, где продают готовые платья. Ты можешь выбрать по размеру, и только.
— А как же индивидуальность, красота, особенности фигуры?
— Крой для всех один. А красота должна быть природная. Твоя собственная.
— Подожди, но ты ходишь в других платьях! — тут же высказала свои заметки.
— Эти платья заказал сам Радигост. Он любит красоту, если так можно сказать. Он не терпит около себя чего-то некрасивого. Поэтому одежда прислуги была одобрена им самим и сшита портными замка. Я очень аккуратно к ней отношусь. И по ней нас сразу видно в селении. Люди нас отличают и выказывают почтение.
— Ты хочешь сказать, что купить я могу только точно такое же платье? — провела руками по одинаковым трем верхним платьям и двум видам нижнего платья. Отличались они тканью. Были варианты из более плотной, как то, что было на мне, и из тонкой, нежной.
— Да, такое платье ты можешь купить. И летнее или зимнее нижнее.
— Так дело не пойдет, — скуксила я свой симпатичный, без ложной скромности, носик.
— А что нам остается? — развела руками мать.
— Брать все в свои руки. Они у тебя же мастеровые, не так ли? — уточнила на всякий случай, а то было бы опрометчиво пускаться в авантюру с человеком, который не может помочь.
— Я не понимаю тебя.
— Ты умеешь шить?
— Конечно, и иголка есть в доме, — с гордостью произнесла Кремлина.
— А это не достояние каждого дома?
— Нет, во-первых, она очень дорогая, а во-вторых, многие ее боятся, так как колется.
— Иголка одна? — моему удивлению не было предела.
— Нет, две. Только ты не умеешь шить!
— Умею.
— Не умеешь, — стала злиться родительница, — я тебя не учила.
— Сама научилась. Неси все ленты, тесьму, камни, бисер и все красивое, что есть в доме. И Две, слышишь, две иголки. Мы будем делать моду.
— Что будем? — удивилась, и заволновалась Кремлина.
— Будем создавать моду. Сейчас поймешь. А когда увидишь результат, просто офанареешь от восторга.
— Что сделаю? — смотрела уже как на умалишённую мать.
— Восторгаться будешь, радоваться и гордиться дочерью.
— Я и так очень тебя люблю, горжусь тобой и радуюсь, что ты у меня есть.
— А это еще больше будешь. Твоя дочь будет родоначальницей женской моды.
«Стерва»
