Мы провозились с матерью весь день. Платьев было мало, да и прикладного материала тоже. Но мы старались выжить из этого максимум. К вечеру три верхних платья и два головных убора были готовы. Нижние мы не трогали, так как их все равно кроме меня больше не увидит. Пока что.
— Боже мой, это восхитительно, — умилялась мать над самым сдержанным, как бы совсем повседневным, платьем Кремлина.
— Да, неплохо. Пока пусть будет так. Теперь, давай глянем, что у нас есть в арсенале ухода за волосами.
Я разложила платья на кресле, чтобы те не измялись окончательно, решив, что чуть позже решу проблему с вешалками и хранением гардероба. А пока мы с матерью подошли к столику, где лежали какие-то приспособления.
— Вот, — провела женщина в воздухе рукой, — это все для плетения волос.
— А для укладки? Что есть для красивой укладки?
— Укладки чего? — поинтересовалась озадачено мать.
— Волос.
— Укладки их в плетение?
— Нет, чтобы они красиво лежали в распущенном виде, — устала от постоянных пояснений.
— Так ходить нельзя. С распущенными волосами ходят лентяйки и заморажки.
— Понятно. Если тут моются только раз в году — летом, то понятно, — недовольно пробубнила я, — А какая самая частая прическа?
— Вот, — мать тряхнула своей головой, и две тугие косы колыхнулись.
Я скривила лицо. Возвращаться в детство, когда бабушка заплетала мне две косы с подбором так, что глаза открывались с трудом, я не горела желанием.
— Тогда будем экспериментировать, пробовать и вносить новшества и тут.
Я взяла какой-то пуф, с трудом дотащила до столика, села на него и стала объяснять как я хочу чтобы меня заплела Кремлина. Женщина была очень понятливой. Она тут же подхватила идею, и под конец уже совсем ловко плела из моих светлых волос корзиночку с убегающей дорожкой к тонкой шее и заканчивающуюся хвостом, который по-хорошему, надо было бы завить большой волной.
— Ох, доченька! — всплеснула руками мать.
— Да, совсем молоденькая, — оглядела себя во что-то наподобие зеркала.
— Так тебе и лет-то, совсем чуть-чуть.
Я еще раз осмотрела свое отражение, и поняла, что сморю не на Стехану, а пытаюсь разглядеть себя. Я вижу свое отражение, которое могло бы быть. Тряхнула головой и вгляделась в отражение. На меня смотрела молоденькая, почти с девичьим лицом, девушка. Благодаря всем стараниям того дня, выглядела она куда лучше, чем утром того же дня. Мне стало грустно. Нестерпимо грустно, что все, что я достигла, что я смогла, что сделала, теперь кануло в лету. И как бы я своим воображением не рисовала себе себя прежнюю. Я стала другой. Совершенно не похожей, ни одной чертой лица.
— Тебе плохо? Устала? — тут же почувствовала меня Кремлина.
— Нет, просто, видимо дома засиделась. Мне надо воздухом подышать.
— Ты только с владений не уходи. Чтобы не заблудилась.
— А у нас большие владения? — спросила с удивлением.
— Конечно. Я продала только дом и лавку отца. Он стоял на углу земель. Построила в глубине этот дом, и стала жить.
— А кроме земли и этого дома еще что-то есть?
— Конечно. Были еще рабочие помещения. Они закрыты очень давно. Но ваш отец строил хорошо, с душой, так что они сохранились.
— А далеко до них?
— Нет, если выйти и пойти прямо, ты в них упрешься. А ключ?
— Что?
— Как я их открою?
— Там дверь есть. Она слегка покосилась, но еще поддается.
— А замок?
— А причем тут замок?
— Как я открою замок?
— У нас на дверях нет замков.
— Как это?
— А зачем?
— Чтобы никто ничего не украл.
— Не понимаю.
— Ну, чтобы не взял твоё кто-то, кому ты не разрешала, пока тебя нет.
— Это невозможно. За это Властитель подвергает карам. У нас давно никто ничего не брал.
Я впала в ступор. Мир, где нет женщин, точнее их мало, нет воровства, лечатся волшебством. Чем меня еще могли удивить жители этих Земель?
Радигост
Я привычно вылетел на вечерний облет своих владений. Но день был непривычным. И вечер тоже оказался с заковыркой. Меня тянуло к дому Кремлины. Я не понимал, что я забыл там, зачем мне туда лететь, ведь я уже был там. И мой визит можно смело назвать странным. И я долго маялся в небе, пытаясь найти поводы лететь в другую сторону. Но вспомнил тот день, когда Стехана попала в беду. И я свернул к их угодьям. Из далека увидел маленькую женскую фигуру. Она двигалась очень быстро в сторону хозяйственных построек. Которые, насколько я знал, стояли без дела с тех пор, как умер муж Кремлины. Девушка стойко сражалась с осевшими дверями, и все-таки попала внутрь помещения.
— Вот, все у них хорошо! Зря переживал, — сказал сам себе внутренним голосом.
Развернулся и полетел дальше. Но в голове крутилась мысль: «Что юная девушка забыла в помещениях отца?». И чем дальше я отлетал от места, где теперь хозяйничала строптивая Стехана, тем больше вопросов у меня рождалось, тем больше мне хотелось унять свое разыгравшееся любопытство.
