– Представь другое: Фамильяр на правах знакомого заходит вечерком на КПП, застаёт охранников, играющих в карты. Мирно беседует с ними. Затем встаёт позади молодого, кладёт левую руку ему на плечо, а правой вонзает нож в висок. Уже не так неправдоподобно получается?
– А удар в сгиб локтя?
– Везение.
– Слушай, а ведь ты можешь быть прав… – задумчиво пробормотал Форс. – Но зачем Фамильяру в принципе убивать собственных охранников?
– У нас вообще-то профессия – разбираться в подобном, – усмехнулся Корд. – И если Фамильяр действительно был Стервецом, удивляться их смертям смысла нет.
Форс кивнул.
– Ещё знаешь почему я думаю, что убийца в доме и здесь – не один и тот же? – продолжил Корд. – Потому что КПП не сгорело.
– Может, бензина не хватило.
– Напомню, у машины в гараже взорвался бензобак. Если б вопрос был в горючей жидкости, убийца явно слил бы оттуда топливо. Ну и если здешний убийца орудовал ножом, вряд ли он не взял бы его с собой для атаки на дом.
– А если он возомнил себя палачом и ради символизма решил казнить Фамильяра, то есть Стервеца, именно топором?
– И это всё ещё не причина оставлять нож в теле охранника. Разве что убийца – позёр. Но в таких делах позёрствовать глупо, а тупым преступника явно не назовёшь.
1
Криминалистическая экспертиза установила: гильзы, найденные на крыше и в доме, оказались от одной и той же винтовки; слюна на бутылке – Фамильяра; силиконовая масса, обнаруженная на останках дивана, была тем же материалом, из которого произведена маска.
Фамильяр был не только стрелком, но и самим Стервецом.
Начался пересмотр предыдущих дел, и всё встало на свои места. Резня в больнице представилась не профессиональным, срежиссированным убийством, а хаотичным актом с кучей случайностей и везения. Убийства Пиалы, Мадам и безымянного бродяги были достаточно просты и в исполнении, и в сокрытии следов.
Больше никто не сомневался: сюжет двух из четырёх убийств действительно связаны с Кордом: Фамильяр пытался избавиться от следователя, которого считал угрозой для своей свободы. Корд дал показания, рассказав, что Фамильяр пытался его запугать, когда он с друзьями ездил на базу отдыха «Тихий бор». К сожалению, свидетелей тому не было, а пистолет, о котором упомянул следователь, не обнаружили. Равно как и наградной пистолет Шефа, который тот хранил в оружейном сейфе на даче.
Впрочем, это уже ни на что не влияло: учитывая, что Фамильяр пытался застрелить Корда, показания последнего выглядели правдоподобно.
Конечно, оставался вопрос, кто грохнул самого Стервеца. И первым под подозрение попал сам следователь-практик, ведь у него явно были причины избавиться от стрелка. Но Форс свидетельствовал, что на крыше Корд был в состоянии аффекта, а после отправился в бар «Стая», чтобы напиться и успокоиться. То, что следователь провёл там весь вечер, подтвердили бармен и несколько посетителей, один из которых сообщил, что Корд, цитата, «нахуярился в сопли». Форс присоединился к их показаниям: ему ведь в тот вечер пришлось тащить бухого друга до машины.
Но если убийцей Фамильяра был не Корд, тогда кто же? Следствие, едва успев начаться, неожиданно оказалось прекращено Шефом.
Он был уничтожен. Дети не должны умирать раньше родителей.
А ещё дети не должны вырастать убийцами. Хрен знает, что хуже – что Стервецом действительно оказался его сын или что его сын-маньяк умер.
Убийцу Фамильяра Шеф не желал искать из-за чувства вины. В его голове поселилась мысль: подобные вигиланты нужны обществу. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, и если милиция не способна обеспечить безопасность граждан, последним не остаётся ничего, кроме как взять правосудие в своих руки.
На первой в году пресс-конференции Шеф, пустым взглядом уставившись в одну точку где-то над головами собравшихся, сообщил:
– Серийный убийца по прозвищу Стервец был убит восьмого января. Личность убийцы установлена. Им оказался мой сын Фамильяр.
И Шеф не смог сдержать рыданий.
И разверзся ад.
На Шефа посыпались обвинения в некомпетентности, коррупции и даже пособничестве. Активисты собирались на демонстрации с плакатами «Шефа в отставку!» и «Убийца должен сидеть в тюрьме!». Кто-то пробрался на кладбище и на могильной плите Фамильяра вывел красным маркером: «УЁБОК».
Рейтинг начальника Центрального управления милиции упал практически до нуля. Даже коллеги, раньше выказывавшие ему уважение, теперь в лучшем случае отводили взгляд, а высшие чины с удовольствием рассказывали журналистам, как они осуждают своего бывшего приятеля. Команда Шефа во главе с Кордом и Форсом как могли отражали нападки, но все прекрасно понимали: вероятность пережить бурю крайне мала.
Союзник пришёл, откуда не ждали. Розовая Фламинга – журналистка, благодаря которой Стервец появился на свет, – в середине февраля написала объёмную и абсолютно нейтральную статью, в которой не только подвела итог всем событиям, но и поблагодарила милицию за работу, а начальника ее Центрального управления назвала «без сомнения, достойным человеком» и призвала «не подвергать остракизму за грехи сына».
