Он протянул руку, поднял с пола кедровое полено и просунул его в топку В доме не было слышно ни звука. Даже жутковато как-то, – подумал Дэн. Он решил подбросить в огонь еще одно полено и раздраженно поморщился, когда нечаянно с шумом зацепил его краем угол дверцы топки. Поскорее надо с этим кончать, – подумал он, – а то так весь дом перебудить можно. С величайшей осторожностью он извлек из поленицы самое большое полено и столь же аккуратно и медленно засунул его в топку.
Лишь сделав это, он заметил, что поленья легли вплотную друг к другу – разумеется, так они гореть не будут. Вот ведь черт, – с раздражением подумал он и принялся оглядываться в поисках кочерги. Вскоре ему удалось отыскать ее – она лежала вдоль стены недалеко от буфета. Все так же осторожно и сверхаккуратно орудуя кочергой, Дэн принялся переворачивать поленья, образуя между ними зазор, достаточный для проникновения потоков воздуха. Наконец он отложил кочергу, глубоко вздохнул и заглянул внутрь печки, чтобы проверить, насколько плодотворными оказались его усилия.
На фоне ночной тишины у него сложилось впечатление, будто он переворачивает вверх дном весь дом. Ну да что уж тут поделаешь, в деревнях вообще всегда так тихо. Он поймал себя на мысли о том, что если бы надолго задержался здесь, то рано или поздно эта тишина непременно достала бы его. Ага, кора уже загорелась, а значит, вскоре займутся и сами поленья. Ну что ж, теперь в самый раз возвращаться к мисс Марджи. Он закрыл дверцу топки и накинул защелку – и в то же мгновение услышал, как что-то быстро скользнуло по полу.
В висках гулко заколотилась кровь; Дэн с пронзительной отчетливостью осознавал, что кто-то стоит прямо у него за спиной. Растекшийся по жилам адреналин усиленно подхлестывал кровяной поток, а кожа вдруг стала холодной и влажной. Он резко обернулся.
– А что, симпатичная попка, – с улыбкой заметила Карла, подходя к холодильнику. – Попить не хочешь?
– Спасибо, нет, – ответил он, чувствуя, как колотится в груди сердце. Карла распахнула дверцу холодильника, и вырвавшийся из него поток света сделал ткань ее ночной рубашки почти прозрачной. Дэн как зачарованный смотрел на женщину. Грудь у нее была полнее, чем у Марджи, да и бедра отличались большей округлостью. Что и говорить, в этой позе она смотрелась просто великолепно.
– У тебя тоже неплохой видок, – заметил он.
Она налила себе апельсинового сока, опустила взгляд на ночнушку и сказала:
– Спасибо. – После чего закрыла дверцу.
Дэн только тогда испытал чувство неловкости.
– Ну, мне пора идти, – сказал он. – Хотел вот подбросить несколько поленьев в топку. Но как же ты меня напугала! Ладно, спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – откликнулась Карла.
Он закрыл за собой дверь.
– А неплохие титьки у твоей сестрицы, – сказал он, обращаясь к Марджи.
Та откинула одеяло, и Дэн увидел, что она наконец избавилась от своего ночного одеяния.
– Лучше, чем эти? – спросила Марджи.
Вместо ответа он запрыгнул на нее.
Карла увидела, как за их дверью погас свет. А что, – подумала она, – симпатичный парень этот Дэн, да и она вовсе не шутила, когда обмолвилась насчет его «попки». К тому же ей было приятно, что у Марджи оказался хороший вкус в подборе партнеров – по крайней мере, с точки зрения телосложения. Интересно вот только, добьется ли он в жизни чего-нибудь серьезного? И тут же подумала: «Да ты, подружка, рассуждаешь в точности, как твоя матушка».
А уж их матушка определенно не потерпела бы в доме ни одного из всех собравшихся здесь мужчин. Писатель, актер или кем там был этот Дэн – дизайнером? Ну уж нет, только не они, поскольку любой из них, несомненно, символизировал бы собой финансовый крах будущей семьи. Впрочем, самой ей казалось, что из всех них один лишь Джим смог бы поладить с ее матушкой. Проблема заключалась в другом: просто ей, Карле, не хотелось вращаться вокруг Джима, как вокруг некоей оси. Ведь если он даже сейчас являлся прожженным эгоистом (а она нисколько не сомневалась в том, что так оно и было), то что же будет, когда он разбогатеет и станет известным?
Однако следовало признать, что вкалывал Джим, что называется, как ломовая лошадь.
Он даже в постели любил устраивать нечто вроде маленького спектакля – разыгрывать сценку типа «Хозяин и Рабыня». Впрочем, Карла не возражала. Более того, это ей даже нравилось, поскольку несло в себе какой-то смысл. Во всех же других отношениях она с годами обязательно бы стала волевой, даже властной женщиной. Уж с собой-то она шутить не позволит – никому. Между тем, она... а в самом деле, почему бы, если так можно выразиться, не примерить новую юбку?
А все же как странно меняются люди, когда они занимаются сексом. Вне постели Джим неизменно старался произвести слишком уж хорошее впечатление; все эти его взгляды и улыбки прямо-таки лучились искренним желанием угодить другим. Что до Карлы, то ей он определенно нравился – правда, в небольших дозах, – тогда как окружающие нередко находили его чересчур угодливым. «Воды не замутит» – вот, пожалуй, что раздражало ее в нем больше всего.
