Питерс улыбнулся – симпатичный попался старикан. И по поводу выпивки не прочь порассуждать. Такой, если хотя бы наполовину трезвый, так окажется посмекалистее твоего профессора, а как человек, так в тысячу раз приятнее будет. Ему почему-то казалось, что на информацию этого Доннера можно будет положиться, ну, разве что за исключением отдельных деталей.
– Итак, Поли, где именно вы были в тот вечер?
– Как я уже говорил, мы с дружком решили устроить на берегу небольшую попойку – в аккурат повыше Мертвой речки будет.
Денек тогда выдался что надо, теплый, летний; сидели мы так с дружком, отдыхали, покуда он не свалился и не захрапел. А я... в общем, минут через пять прикончил я ту пинту и, знаете ведь, как бывает, стал подумывать, где бы еще достать. Вот и решил прогуляться до... как, сынок, называется тот магазин в Мертвой речке?
– "Баньяна".
– Точно, «Баньяна». Прикинул, что вроде бы открыт должен быть еще. Ну, значит, пошел я так вдоль пляжа и уже собирался было срезать путь, чтобы выйти на старую грунтовку, где мы свой пикап оставили – хотел сесть в него, сгонять к этому самому «Баньяну» запастись чем надо, а потом сразу обратно. А приятель мой и не догадался бы, что я вообще куда-то отъезжал.
Я вообще-то медленно хожу, вот и, значит, вдруг слышу впереди себя, будто кто смеется, хихикает так, вроде как девчонки какие пересмеиваются. Ну остановился я, огляделся и увидел всю их ораву – бегают по дюнам, можно сказать, прямо передо мной. И было в них что-то такое, что мне почему-то не понравилось. Не знаю даже толком, что это было; то ли в смехе их звуки какие, то ли еще что, но что-то недоверие во мне пробудилось, понимаете? В общем, юркнул я в сторону и встал за камнями; несколько минут так простоял, все думал, что они скоро пройдут мимо меня, а я и посмотрю, что они дальше делать будут.
Они еще собаку на веревке тянули, все дергали ее и пинали, да сильно так, а сами чуть не падали со смеху, так им весело было на это глядеть. Причем видно было, что они это уже давно делают, потому как собака та уж и не рычала, и не лаяла, и не скулила даже – я сам ничего не слышал. В общем, напрочь забили они бедную животинку. А та выкатила на них свои глазища и пялится, да так, будто готова прямо вот здесь на месте лечь да помереть – вот только не давали они ей лечь, вот оно как.
Ну вот, стало быть, стоял я так и ни во что не вмешивался. Собака та не щенком была, здоровенная такая, вот я и подумал, что если после нее они и на меня накинутся... Боже упаси!
Старик сделал паузу и облизал пересохшие губы. В этот момент в кабинет вошел Ширинг, который поставил перед ним чашку кофе.
– Сэм, ты уже слышал все это? – спросил Питерс.
– Разумеется.
– Продолжайте, Поли.
– Ну, значит, постоял я так, подождал, пока они пройдут. А через несколько минут не было, похоже, на свете такой веши которую они не сотворили бы с бедной псиной. Так они ее пинали так колотили, словно проверила хотели, что у нее первым сломается ноги или ребра. А потом один из них, на вид постарше других, парень почти, поднял эту собаку, подошел с ней к воде и зашвырнул в море.
Он так близко от меня прошел, что я успел к нему как следует присмотреться.
– Как он выглядел?
– Словно чокнутый вовсе; я хочу сказать, лицо у него было такое – безумное, полоумное, дикое. А надето на этом сукином сыне было что-то вроде как шуба из енотов. И все они тоже в шкурах были – кто в медвежьей, кто в оленьей, кто в какой. А еще я одного мальца запомнил, так тот в штанах рабочих был, которые ему на десяток размеров больше, чем надо. В жизни никогда не видел ничего подобного. А тот парень, что рядом со мной прошел, такая улыбка у него по губам гуляла, что не приведи Господь еще когда увидеть такую же. Совсем взрослая улыбка, и злобная такая, от начала и до конца. Прошел он, значит, так, а потом женщины пошли.
– Женщины?
– Ага. Целых две. Одеты в какое-то тряпье. Не бабы, а отбросы какие-то, хлам сплошной, знаете? И сидело-то на них все как-то наперекосяк, ничто не подходит, все отвисает. А на одной так и вовсе две разные туфли, вот-те крест!
– А у вас, Поли, зоркий глаз.
– А ты попробуй, сынок, с палубы доглядеть, где там рыба бродит, тогда я погляжу, какой у тебя глаз будет.
– Так, продолжайте. И что, значит, эти женщины делали?
– Ну, окружили они их и погнали вверх, к скалам. А некоторых по пути еще и поколачивали, так я помню.
– К скалам?
– Да, офицер, и сдается мне, жилье у них там. Что-то навроде пещеры. Прямо не люди, а дикари какие чертовы.
– А почему вам так показалось?
– Ну, шли они так, поднимались, а потом вдруг взяли и пропали, все, разом, так что больше я их и не видел. Вот как оно было.
– А не могли они просто углубиться в сторону берега?
– Ты, я гляжу, сынок, никак в толк не возьмешь. На верхотуру-то они так и не поднимались, вот я к чему клоню. Просто юркнули в какую-то дыру в земле, что твои крысы, и все, с концами!
Питерс откинулся на спинку кресла и глубоко вздохнул.
– Боже Святый и Мать его Святая Богородица, – только и пробормотал он.
– Вот и я о том же толкую, – поддакнул Доннер.
