– Хватит, – Элиот хлопнул ладонью по стопке книг справа. В воздух взметнулась пыль и заиграла в солнечных лучах. Санни поморщилась. – Вместо того, чтобы указывать мне, что делать, лучше бы навела здесь порядок!
Красавица сложила руки на груди и нахмурилась. Короткое чёрное платье соблазнительно облегало точёную фигурку, и жрец на мгновение застыл, позабыв и о таинственной книге, и обо всех тайнах мироздания.
Впрочем, ледяной голос Санни мигом вернул его на место.
– Tu es en train de dire[17], женщина только для того и сгодится? Я думала, средневековье давно прошло…
– Я имел в виду, что…
– Да-да, не сомневаюсь!
Элиот сел на стул, накрыл ладонью глаза и застонал. Насколько бы она ни ломала представления о блондинках, порой Санни говорила совершенные глупости.
Повеяло цветочным ароматом. На плечо легла ладонь, крепко сжала. Тёплое дыхание коснулось щеки, и Элиот вздрогнул. В глубине души проснулось незнакомое чувство, не имевшее отношения к разговору, что-то столь же тёплое и нежное, как сама Санни.
– Плохо дело, когда у человека пропадает чувство юмора, – еле слышно сказала она. – Элиот, я начинаю волноваться.
Он опустил руку. Санни была близко, даже слишком – стоит капельку придвинуться, и можно будет ощутить вкус её губ…
Что-то зашуршало, послышался громкий стук. Элиот вздрогнул. Санни отпрянула и отвернулась. Растаял цветочный аромат, оставив после себя запахи пыли и запустения. Проклятье. Если стопка-ловушка сработала…
– Извините, – послышался смущённый голос богини любви.
– Ничего страшного, – пробормотал Элиот и обернулся.
Покровительствующая любви, точная копия дочери, только в голубом платье, стояла посреди сваленных в кучу старых томов. Раскрасневшаяся, а от того ещё более прекрасная, Санни спешно подбирала книги, старательно отводя взгляд от Элиота.
– На самом деле ты вовремя, – пробормотала она. – Мы хотели показать тебе кое-что.
Тепло в груди развеялось без следа, раздражение вспыхнуло с новой силой. Элиот прижал книгу к себе.
– Это Хоуп хотела показать, не я.
Она вскинула голову и посмотрела на него. В её взгляде не было ни капли прежней нежности.
– А ты позволишь?
Поколебавшись, Элиот отвёл взгляд в сторону и протянул толстый том девушке. Та скользнула к матери мимо разбросанных по полу книг. Похоже, они забыли обо всем на свете. Отошли в сторону стола, оттуда сразу же послышался шепоток и шелест страниц. Элиот хотел было возмутиться, но в последний момент передумал и принялся собирать книги.
В его руках и на полу рядом собрались огромные стопки, когда поблизости раздался дробный стук каблучков.
– И почему мы до сих пор об этом не знаем? – послышался ледяной голос Лилиан.
Элиот на мгновение растерялся.
– Духи сказали, что книга написана скверной, – слова вырвались прежде, чем он успел их осознать. – Я побоялся…
– И правильно сделал, – богиня любви обошла его, присела рядом и сунула раскрытую книгу. Элиот едва успел её подхватить. – Это нужно немедленно уничтожить.
– Но я…
– Ты видишь? – Лилиан указала на вязь текста. – Я боюсь даже подумать, почему оно на месте, тогда как у Хоуп всё исчезает.
Ещё одна. Как будто дочери было мало, ещё и мать подключилась.
Элиот несколько долгих секунд смотрел на безобидные чёрные буковки, не желающие растворяться в белизне страниц. Внутри разгоралось пламя негодования. Сколько ещё ему будут указывать, что делать? Духи-хранители, Ведущая битву, руководство города, даже преподаватели академии… Он нашёл эту книгу. Он разгадает её загадку. Сам, раз никто не хочет помогать. И не особо-то хотелось её, эту помощь…
Элиот захлопнул книгу. Идеальные локоны богини любви всколыхнулись, в голубых глазах взметнулся страх.
– Я в порядке, – буркнул жрец и поднялся на ноги. Лилиан последовала его примеру. – Книга пока мне нужна. Я не…
– Послушай… – вспыхнула богиня любви.
– Она. Нам. Нужна, – Элиот повысил голос. – Как только я разберусь…
– Assez[18]! – Санни из ниоткуда появилась между ним и матерью, раскинув руки в сторону. – Успокойтесь оба. Ещё не хватало по второму кругу начать войну.
Элиот несколько мгновений всматривался в удивительной красоты голубые глаза бывшей первой ученицы. Таким, наверное, бывает летнее небо в самый яркий солнечный день в Санктуме. Настолько же редкое явление, как и ссора жреца с богами. И если первое хоть иногда случалось, второе происходило впервые.
– Извини, – буркнул Элиот и отвернулся.
Тёплая девичья рука еле ощутимо коснулась плеча жреца.
– Тебе надо иногда отвлекаться от всего этого, – прошептала Санни. – Иначе ты просто сойдёшь с ума. Видишь, уже споришь с богами, а первый закон…
– Может, просто первый закон устарел?
Эти слова вырвались против его воли и вобрали в себя всё – ненависть к своему бессилию, тоску, боль одиночества, неприкаянность. Элиот сам не ожидал, что это прозвучит так злобно. Он поднял взгляд на Санни. Теперь и в её взгляде виделся страх, отражавший чувства её матери.
Элиот зажмурился. Вот уж кого он точно не хотел пугать. Что-то мерзкое, колючее закрутилось внутри. Жгло, как крапивой, чувством вины.
