– Да… наверное, сможешь. Мы пойдём за Элиотом, ты – за Максимом. Знаешь, где он живёт?
– Да.
– Отлично. Тогда вперёд, – бог огня встал и протянул руку Веронике. – Встречаемся в храме.
Деланей кивнул и поднялся на ноги. Махнув на прощание, он быстрым шагом вышел из комнаты.
Постепенно, волнами, накатывало неясное беспокойство. Вероника взяла за руку Адена и последовала за ним, смутно понимая, что происходит. Вниз по лестнице, за дверь, в темноту ночных улиц…
Туманный мир звал их, и пришло время откликнуться.
Ночь выдалась тихой и ясной. Казалось, само мироздание призывало к покою, умиротворению; природа безмятежно спала и видела чудесные сны под мерцающим небесным одеялом. В лесу царило ночное безмолвие, нарушаемое только шорохом травы под ногами. Вовсе не похожее на затишье перед бурей, каким его видели путники.
В своё время Элиот поклялся, что больше никогда не вступит в лес за чертой Санктума. Сейчас воспоминание об этом вызывало нездоровое желание расхохотаться в полный голос.
Они выступили в поход всего полчаса назад, а он уже выдохся. Тяжёлый рюкзак оттягивал назад, жёсткий ремень натирал левое плечо. Приходилось постоянно уклоняться от веток деревьев и листьев папоротника, брести наугад, в полной темноте, лишь слегка разгоняемой светлячком Максима. Элиот знал, что парень способен на большее, но из упрямства не хотел поддать газу. Видимо, тогдашняя история с книгой до сих пор не давала ему покоя.
Новость о том, что выступать надо прямо сейчас, принесла Вероника Александрова. И плевать, что её сопровождал Дарующий пламя, что он просил её об этом. Девчонка с каждым днём доставляла всё больше неприятностей. Казалось, ещё хоть одно лишнее слово или плохая новость, и Элиот взорвётся. Он уже был на грани – Вероника без умолку обсуждала что-то с Максимом на повышенных тонах. В какой-то степени ей повезло, что у неё за спиной был бог огня, иначе жрец наверняка не выдержал бы и заставил её замолчать силой.
Максим тоже выглядел недовольным. Элиот помнил, что парень любил поспать, и про себя злорадно посмеивался. Не только же ему страдать от вечного недосыпа? Хотя, возможно, дело в другом. Элиот помнил, сколько раз Макс за эти недели заходил в храм, чтобы поговорить с отцом, и сколько раз тот отвечал. Пятнадцать – ноль в пользу сына бога света.
Элиот споткнулся – он уже потерял счёт, в который раз – и вновь мысленно выругался. Это невыносимо. Ведущая битву потребовала от него слишком многого. Духи-хранители тоже, но им хотя бы можно было отказать. Богине войны и прямой начальнице – никак.
Мысли потекли в ином направлении. Ведущую битву так и не вернули домой. В перерывах, чтобы отвлечься от основного задания, Элиот листал книги, повествующие о мире мёртвых. Ничего полезного так и не нашёл. О том, что души погружаются в сон, боги и так знали. Другое дело – нигде не было сказано, способен ли небожитель погрузиться в этот сон. Быть может и нет; тогда богиню войны держали просто так, скорее всего, скованной, без возможности применить Дар.
Одна мысль об этом ужасала. Элиот помнил, насколько обычной, земной женщиной предстала грозная Ведущая битву перед ним в дни соревнований. Азартная, страстная, но взволнованная и напуганная, когда дело касалось безопасности студентов. Беспокойство в её голосе слышалось раньше слов. Такую женщину хотелось защитить, спрятать от огромного, злого мира.
Элиот поклялся себе, что защитит её любой ценой. Если его клятвы ещё имеют значение, конечно.
Казалось, мироздание услышало его мысли. В воздухе словно прозвенел голосок Эрики. Прямо-таки любой целой? Даже если придётся вновь обратиться к своему Дару?
Даже если придётся, мысленно согласился Элиот.
Мокрые от дождя листья коснулись лица, и он вздрогнул от неожиданности. Машинально потёр ладонью щёку. Всё-таки надо меньше думать и больше смотреть по сторонам и под ноги, решил Элиот, и в следующий же миг забыл о своём решении.
Он и сам не понимал, что на него нашло, но мысли о Ведущей битву не шли из головы. Чутьё подсказывало, что жрец знает причину. Быть может, дело в том, что он ощутил в минуты отчаяния, когда Макс высказал всё, что думает. Элиот был уверен, что это была Сиири. Он словно узнал её прикосновения, хотя раньше не чувствовал ничего подобного. Что-то нежное, невесомое, тёплое, совершенно незнакомое. Что-то такое, чего у Элиота, сироты с рождения, никогда не было.
Что-то, что он ощущал теперь, когда думал о Ведущей битву.
Но это глупости, возразил он собственным мыслям. Они всегда держались на расстоянии от земли до небес. Люди среди людей, боги в Мире грёз. Таков порядок, и сближение хотя бы на метр есть его нарушение.
