Вероника дрожащими руками достала из кармана телефон, принялась распутывать наушники. Срочно нужна музыкальная терапия. Чтобы вера окончательно не рухнула…
Аден как-то рассказывал о зове Дара. Что это вроде состава крови, или, может быть, магия, пропитавшая тело человека, обладающего способностями. Что бы там ни было, оно не позволяет Одарённому свернуть на дурной путь. Веронике, пережившей в детстве ту историю с сектой – да и с бросившим отцом, чего греха таить – это стало светом маяка в безумии ночного шторма. Значит, всё это были выдумки – про тьму, про духов, про скверну… Она и сама понимала, но въевшиеся с детства в душу слова не так-то легко стереть.
Теперь же…
Проклятые наушники. Вероника споткнулась, мысленно выругалась. На миг взглянула вперёд – Макс вроде недалеко ушёл, можно задержаться. Она включила фонарик на телефоне и кое-как одной рукой принялась распутывать мешанину чёрных проводков. Ветви деревьев свисали над дорогой, огромные листья папоротников раскинулись справа и слева, и оттого казалось, что ты находишься в длинном зелёном коридоре с неровными стенами и потолком, а в конце – неизвестность.
Проклятье. Макс правильно сказал – мошенничали в финале только дети богов. Да и если вдуматься… Тогда ей казалось, что Воздающий свет чуть ли не силой заставлял мошенничать; теперь же Вероника с ужасом поняла, что сама побежала по этому пути, послушно виляя хвостиком. Сама предложила то, что могло её заинтересовать…
Кажется, показался свет в конце тоннеля. Мешанина проводков постепенно превращалась в два длинных провода с путаницей посередине. Вероника полной грудью вдохнула запахи ночного леса. Упоительный воздух, неповторимые ароматы. Что-то такое она чувствовала, когда впервые сошла с трапа на длинную бетонную полосу миниатюрного аэропорта в стороне от Обана.
Вспомнились и времена, когда всё началось. Как Элис и Анна предложили не дожидаться конца каникул, а переехать сразу же. Привыкнуть к тому, что учебный год начинается в мае, что в Новой Зеландии в это время осень, что ясное небо теперь будет казаться чудом… После солнечного Воронежа ужиться с вечным дождём казалось труднее всего.
Воспоминания шагнули дальше. Забавно, но только Вероника получила такое предложение. Другие студенты рассказывали, что просто собрались и приехали в конце мая. Кое-кто даже опоздал из-за возни с документами.
Не потому ли, что она ребёнок бога? Обычных Одарённых нет нужды контролировать – они слышат зов, как выяснилось. В отличие от детей небожителей.
К горлу подкатила тошнота. Правда Максима хоть и походила на настоящую, но от неё дурно пахло. Боги, да что же это такое, мысленно простонала Вероника. Всё, во что она верила, и так дало трещину. Не надо отбирать последние крохи. Пожалуйста…
Наушники вытянулись длинным чёрным проводком без единого узелка. Жаль, тяжёлые мысли нельзя так же легко распутать. Несколько быстрых движений, и реальность изменилась – в уши хлынули тяжёлые риффы, басы и пульс ударных.
«Давай расставим всё по своим местам. Ты была моим ядом, текущим по венам. Ты оставила меня разбитым…»[25]
Как всегда, судьба распорядилась по-своему. Или исполнитель – кто знает. Вероника направила луч фонарика под ноги и зашагала вперёд.
Ох уж эта магия музыки – куда там мирозданию до неё… Каким-то невероятным образом песня вновь подходила под душевное состояние, помогала привести тяжёлые мысли в порядок.
Да, то, что говорит Максим, похоже на правду. Но то, как он всё преподносит, отравляет всё прекрасное, что ещё осталось от обломков веры. Нельзя этого допускать. Не на краю пропасти, за которой Туманный мир…
«Это не я, это ты. Во всей лжи и боли, через которые мне пришлось пройти, виновата ты, а не я»[26].
Вероника стиснула зубы. Вот что надо сделать. Ещё раз собраться с духом – боги, когда это уже случится в последний раз? – и продолжать верить. Пусть она не слышит зов – прекрасно. Значит, сама делает правильный выбор, а не благодаря Дару. Сама не поддаётся Джине, сама не поддаётся яду слов Максима. Сама выбирает сторону джедаев, если пользоваться его языком. К слову, сам распрекрасный правдолюб не очень-то торопится говорить о себе. А ведь он тоже не слышит зова, пусть даже буквы в книге Джины тают с его прикосновением…
Вероника отмахнулась от очередной ветки, свисавшей над дорогой, и не смогла восстановить равновесие. Под ногами возник огромный корень, она споткнулась. Что-то грубо дёрнуло её, заставило встать на ноги.
Вероника выпрямилась и машинально оглянулась.
– Смотри, куда идёшь, – буркнул Элиот и шагнул вперёд. Даже взглядом не удостоил.
Вот кто мог бы поставить точку в размышлениях! Вероника несколько мгновений смотрела ему вслед, затем сорвалась с места и зашагала быстрее, чтобы догнать. Насколько это было возможно – луч фонарика выхватывал из темноты корни, и приходилось постоянно смотреть под ноги.
– Элиот!
Жрец не обернулся. Ну не мог же он не слышать в самом деле!
– Элиот, стой!
Он замер. Несколько мгновений стоял без движения, и Вероника успела с ним поравняться.
– Что? – буркнул жрец. – Мы зря теряем время.
