Похоже, выхода нет. Само пространство-время сжалось до крошечного кокона, границы которого неуловимо растворялись в серебристой дымке. Звенящая тишина оглушала. В голову лезли ужасные мысли. Что, если она потерялась и навсегда останется здесь, в полном одиночестве?
Сердце замерло на мгновение. Разум сам провёл логичные параллели. Вероника зажмурилась.
Вот так себя чувствовал Аден в первые мгновения после того, как закрыл глаза и отключился от реального мира? Один, совершенно один, в полной темноте и тишине. Нет никого рядом, и никогда не будет. Ты в плену разума, в плену призраков прошлого, взывающих из глубины души, протягивающих к тебе скользкие, холодные руки. Кажется, ещё мгновение – и они дотянутся, заполнят своей стужей. Беспросветной. Безнадёжной. Бесконечной.
Аден. Первый призрак. Она так и не сказала ему, что любит. Наверное, с того момента, как они впервые откровенно поговорили при свете полярного сияния. Аден пообещал тогда рассказать всё, а вместо этого выслушал её и даже пошутил, чтобы сгладить неловкость. Пошутил в своём стиле. Чтобы отстраниться, чтобы она разозлилась и думать забыла о нём, чтобы обратила внимание на кого угодно, кроме него. Он защищал её всегда, даже от самого себя. Проклятого бога, парии, изгнанника – того, кто не имел права связываться с Одарённой. И как только его простили, он вернулся. Вернулся, чтобы снова напомнить о себе, сообщить о том, что больше не будет беречь её от своей тьмы. Что теперь он сам – свет…
Джереми. Второй призрак. Тот, кто защищал её до последнего. Тот, кто помог ей обрести себя, поверить в себя, понять, что не происхождение определяет судьбу человека, а он сам. Тот, кто до последнего вздоха был рядом. И как она ему отплатила?
Джереми погиб потому, что защищал её.
Каждый, кто стремился её защищать, страдал. Тот же Джереми, например. Или Аден, когда не мог забрать её от Деланея той проклятой ночью. Она не чувствовала этого, но видела в глубине родных карих глаз. Слышала, как он поклялся тем, ради чего провёл во тьме сто восемьдесят лет – своей жизнью – что не позволит Деланею забрать её с собой…
Отец. Третий призрак. Бог, ставший смертным по её вине. Он ещё не успел броситься грудью на её защиту, но кто знает? Джина уже пыталась играть его образом в кошмарах. Быть может, она и на него нацелилась?
Но и без этого на плечах лежал достаточный груз вины. Отец был богом. Был бессмертным. Был Столпом. Пустые теперь слова, не имеющие значения. Человек. Всего лишь человек. Хрупкий, наивный, не понимающий, чего от него хотят. Не знающий ничего о мире людей…
Четвёртый. Алина, с которой она вроде наладила отношения, но снова стала мало общаться. Она принесла своё раскаяние, своё тепло, согрела после ледяных объятий кошмара, а в ответ снова получила не дружбу, а так, пару слов утром и на ночь…
Пятый. Санни, с которой они могли бы стать подругами, но что-то снова не заладилось. Можно было списать на то, что богиня любви отправила дочь в Париж, а можно было не искать оправдания и найти способ связаться…
Шестой. Мать, которую она бросила там, в Воронеже. Сбежала и почти перестала общаться – письма раз в полгода не в счёт.
Седьмой. Брат, с которым она окончательно растеряла контакты…
Призраки появлялись и появлялись. Прикосновение каждого из них заставляло вздрагивать от холода, и Веронике казалось, что она вот-вот заледенеет. Ей не было страшно. Это заслуженно. Это всё заслуженно…
Она сжалась в комок, словно это могло помочь согреться. Или продлить агонию – кто знает.
«Ника?»
Аден? Вероника оглянулась по сторонам, но ничего не было видно, кроме серебристого тумана.
«Ника!»
Она не знала, сколько времени здесь находится, но по ощущениям казалось, что не меньше получаса. Наверное. Теневые очки растаяли давно. Где он был столько времени? И вообще, точно ли это он? Никто же не знает, что тут творится на самом деле. Вдруг в тумане скрываются монстры, подражающие голосу близких…
«Ника! Ну же! Ты же слышишь меня!»
Вероника покачала головой. Нет, это точно не наваждение. Аден взывал к ней через телепатию. Она поднялась на ноги, обернулась в какую-то сторону – туда, откуда вроде как шёл голос – и сложила руки рупором.
– Я здесь! – закричала она. Во всяком случае, старалась закричать, голоса всё равно не было слышно.
Её глаза осветились синим.
Туман вокруг всколыхнулся. Это было похоже на волны жара, поднимающиеся из земли, только поблёскивающие, серебристые. Вероника невольно отступила на пару шагов и оглянулась по сторонам. Туман дрожал повсюду. Становилось жарко.
– Не двигайся! – раздался совсем рядом голос Адена.
Вероника замерла. Ужасно хотелось оглянуться, но она не решилась.
Туман прорезало лезвие красного пламени. Дымка разлеталась клочьями и таяла, обнажая ровную серую поверхность. Пламя обрисовало небольшой круг и взметнулось ввысь, разгоняя остатки серебристого тумана. Вероника машинально проследила взглядом – наверху дымка накрывала их непроницаемым куполом.
