– Что?! – рявкнул прапорщик. – Какой «дом», какая «собственность», какая «земля»?! Мы вас всех кормим, поим, а они еще и летать хотят! Не будет здесь никто летать!
«А ползать можно?» – написал я, рука уже от злости дрожит.
– Да! Ползать нужно и будете, – крикнул прапорщик.
Я более писать не мог – показал руками непристойный знак.
– А-а! – прапорщик бросился на меня. Капитан его схватил. А я отступил к месту, где колю дрова. Топор еще не взял, но он под рукой. Обстановка накаляется. Капитан еле сдерживает прапорщика, а тот хочет раскрыть кобуру. И тут рев двигателя:
– Я участковый! Мой участок! Всем стоять, не двигаться! – у него в руках автомат.
Все умолкли. Сразу успокоились. Капитан в двух словах объяснил цель визита. Прапорщик стал кричать о своем – нарушение порядка, неподчинение, и вообще, его оскорбили. Он так это не оставит. В ответ и я злобно замычал. Только по перехваченному взгляду участкового я, наконец, сообразил, что топор уже у меня в руках. Участковый подошел ко мне, бесцеремонно выхватил топор, бросил в сторону и на ухо шепотом:
– Уже подняли панику, тревога! Не выпендривайся, – и оборачиваясь к пограничникам, во весь голос:
– Так, я думаю, что инцидент исчерпан. Вы проявили бдительность. Слава Богу, все мирно. Благодарю за помощь и рад знакомству, – он пожимает им руки, как бы на прощание, а капитан говорит:
– Сюда выдвинулся командир нашей заставы.
– Я ему все объясню, – успокаивает участковый.
– Командир у нас новый, строгий. Приказано ликвидировать дельтаплан.
– Более полетов не будет, – постановил наш участковый. – А дельтаплан на вечный прикол на чердак поместим. Считайте, что ликвидировали.
– Так нельзя, – пробурчал прапорщик. – Приказ – ликвидировать.
– Ну, – усмехнулся участковый, – это ведь не боевик и не нарушитель границы, а простой, красивый дельтаплан.
– Нужен вам дельтаплан, – неугомонен прапорщик. – Хм, летать им захотелось.
– А что, нельзя? – изменился тон участкового.
– Сказано – нельзя!
Тут уже я вновь стал выходить из себя, двинулся на прапорщика, мыча. Участковый меня оттолкнул, сам вплотную подошел к нему:
– Товарищ прапорщик, а вы ведь пьяны, – он небрежно щелкнул по его пузу пальцем.
– Но-но, – еще более возмутился прапорщик, хотел отпихнуть участкового, но этот крепкий, как камень, молодой человек и сам его толкнул:
– Что «но»? А вы знаете, что в горной зоне, а тем более в погранзоне, потребление спиртного строго запрещено. Я вас должен задержать – вы нарушитель.
– Ну что вы, – деликатно вмешался капитан.
После небольшой перепалки, пришли к согласию. Решили все замять.
Мой дельтаплан – на чердак. Я бы и сам все мог сделать, он легкий, но участковый и капитан вызвались мне помочь. Я был на чердаке с торца, а они мне его подавали, и в это время послышался шум двигателей.
– Наш командир, – капитан убежал, а участковый мне:
– Закрой чердак и не высовывайся – твой «внучок» тоже сюда мчится.
На сей раз я четко подчинился, как на зиму задвинул торец чердака заготовленной толстой фанерой, а потом приник к фасаду, там через щели в черепице я почти все вижу и кое-что слышу. Подъехали два «уазика». Выскочили пять-шесть бравых автоматчиков. Из первой машины вышел моложавый полковник в темных очках. Капитан отдал ему честь, отрапортовал. А полковник глянул на прапорщика:
– А ты что сторонишься? А ну, сюда, – он поманил его пальцем. – Опять?.. В карцер. Рапорт на стол!
Тут же наш участковый, тоже честь отдает. Они о чем-то говорят, точнее участковый, видно, что-то объясняет или докладывает.
– Какой вид! – вдруг восклицает полковник. – Потрясающе!
Они проходят мимо моей хибары, и я слышу, как участковый убеждает:
– Понимаете, он тяжело больной. Онкология. Один вид чего стоит. Этот катетер. Говорить не может. Очень тяжелый.
– А как он летает? – голос полковника.
– Впервые. Случайно вышло. Это дельтаплан его друга Максима, здесь жил. Память о нем.
– Ну, раз так, можно и разрешение дать… Давайте пойдем туда. Какой вид! Просто чудо! Какой закат! Я бы сам отсюда полетел. Вот это место!
В это время слышится нарастающий шум машин. Я их еще не вижу, но слышу, что машин много и двигатели – мощь.
Полковник и участковый смотрят на дорогу, и я расслышал, как пограничник не без сарказма:
– А ваш начальник на таких машинах катается. Нескромен… Встретим.
Вслед за ними и я на цыпочках перехожу в другой конец чердака. Снова прильнул к щели. Вижу почти весь двор и немного округу.
Действительно – нескромен наш начальник. Раньше была кавалькада из черных «Приор», а теперь столько же черных джипов. И охраны человек двадцать. А вот и сам внук дяди Гехо – весьма пополнел, ухоженная бородка и барский вид. Только не перед русским полковником. Ему он слащаво улыбается – лыбится, прямо коленки сгибаются:
– Я хотел к вам приехать, познакомиться, товарищ полковник.
– Очень приятно, – отвечает пограничник. – Вот свиделись, встретились. Так и я сам хотел к вам, но вы ведь все в Москве.
