Сжимаю пальцы – он в тюрьме, я просто так играю.
Со мною тоже в свет и тьму затеяли забаву,
Кто и зачем, я не пойму, и по какому праву.
Сегодня счастлива вполне, удачлива не в меру,
А завтра, новое кино, бьет струнами по нерву.
Хочу забыться в тишине, без резких перепадов
И передышку получить, мне сил набраться надо.
Хокку осеннее
С утра до обеда шел дождь.
Смотрю я в окно. Приуныла.
Кот лапой скребется мне в дверь.
Разные Я
Среди таких же как и я
Стою в вагоне электрички.
Все эти Я мои друзья?
Нет, разные у них обличья.
Порой, терзающие Я,
Меня выводят из покоя,
Но все же есть средь них друзья…
Иначе – Бог весть что такое!
Плачет осень
Плачет осень, слезы с крыши
Гулким отзвуком в ответ.
Дна ведра достигли, слышишь?
Мерный стук, покоя нет.
Звон по нервам, звон по нервам
Разрывается в висках.
Я прошу, чтоб звук был прерван,
А она стучится так.
Говорит: «Взгляни в окошко,
Там раскрашены леса,
Расписные, кружевные
За порогом чудеса»
Боль свою превозмогая,
Я послушно подхожу.
Подмигнула Золотая:
«Счастье хошь наворожу?»
Только мне теперь не нужно,
Я уже дышу сильней,
Улыбаюсь ненатужно
Милой спутнице своей
И уже бегу тропою,
Легкий шаг, листва шуршит.
Дождь грибной не замечаю,
Пусть тихонько моросит.
Коль палец дашь, так можно и без локтя…
– Кто там?
– Я, о синьора кошка! Позвольте крошки подобрать немножко.
– Ну что ж, пожалуй, подбери.
– Еще бы сыр – кусочка три.
– Сыр съела я, ну может крошки и обронила возле плошки. Сама смотри, я спать хотела. Ты бы потише там шумела.
– Да-да, я тихо… Крошки мелки… я полакаю из тарелки…
Я слышала, птица кричала
Я слышала, птица кричала,
Беду от гнезда отводя.
Как утро с зарею встречала
Призывная песнь соловья,
Как голуби, нежно курлыча,
За крошкой спускались к ногам,
И как воробьи задирались,
Устроив чириканья гам.
Ворона на будку взлетела,
Собаку призывно маня,
Другая у миски сидела,
Еду воровала средь дня.
Но, может быть, я разгадаю
И более сложную речь –
О чем мне поведает лебедь,
Сумевший подругу сберечь,
И как тяжелы перелеты,
Холодные ночи, ветра…
О детях подросших заботы
И с милой в гнезде вечера.
По хмурому абрису тучи
По хмурому абрису тучи
Приветливый солнечный лучик
Мягко скользит, извивается
Мне из окна улыбается
Я улыбаюсь в ответ.
Рыжий мой кот мимоходом
Тихо идет по проходу,
На руки нежно садится,
Песней на волю стремится,
Вторю улыбкой ему.
Сын прибегает с вопросом,
Детства во мне отголосок
Радостной нотой запел:
«Что ты, сыночек, хотел?»
Мягким становится взгляд.
Муж подошел: «Медитируешь
Или в окошко позируешь?»
Что мне ответить ему?
Молча глаза подниму.
Что прочитаешь ты в них?
Благородный муж
Благородный муж – он благо рода,
В нем уже сидит особый ген.
Мужа благородного порода
Требует от женщин перемен.
Хочет он, чтоб женщина блистала,
Сам немножко держится в тени.
К благородству дерзость не пристала,
Муж в себе достоинство хранит.
Муж. Мужчина иль супруг? Неважно.
Благородный муж – его удел.
Сносит тяготы судьбы отважно
Даже, если б спрятаться хотел.
Ода руке
Рукою ощущать движенье,
Всплеск дуновенья ветерка,
Шаг мимолетного забвенья
И память, что хранят века.
Рука чувствительнее глаза,
Острей, чем абсолютный слух,
Движение ее, как фраза,
Проймет того, кто к речи глух.
Рука нежна, рука сурова,
Рука способна песню спеть,
Целительна, иль как окова,
Рукою можно боль терпеть.
Голубоватое сиянье
Во тьме ладони издают,
И растворяется сознанье,
А руки облаком плывут.
Фотография
Часть жизни – печать – фотография
В девичьем платке завернута
Старухе на память
Выбросить сумку
Как я хочу взбежать наверх,
А не взбираться, ступнями скользя,
По глинистой размокшей от дождя дороге,
И скинуть бремя дней,
И сильно крикнуть, руки разводя,
И сумку выбросить, ни с чем оставшись на пороге.
Ссора
Ты сказал мне, что я стерва.
– Да, я стерва,
Но прошу, не езди мне по нервам.
Я на все согласна, только смолкни.
Вытяжка жужжит, гремит половник.
– Хочешь есть? Садись. Не прикасайся.
Дуру поищи – ей улыбайся.
Нет, за стол с тобою я не сяду.
Это ж надо!
Стервою назвал два раза кряду.
И неправда, что второй сама сказала,
Да, конечно, я в ответ не промолчала…
Я посуду мою и не слышу.
Что ко мне прижался, в ухо дышишь.
Может и неплохо, что я стерва?
Кто бы тебе ездил так по нервам?
Цветаевой
Петь – голос, раздирая в клочья,
Жить – ступни на осколках жечь,
Знать – но не радио сорочье,
Пить – и самой водою течь.
Течь ручеечком на громадах,
Течь, сглаживая валуны,
Течь, ускоряясь на ухабах,
Течь, задыхаясь от волны.
И становиться полноводней,
И жизнью наполнять ростки,
И испариться жарким полднем,
