Они осквернили наш город. – Несса остановилась на краю обрыва, разглядывая Вэйланд, который словно сбежал из зимней сказки: переливающиеся гирлянды на дверях, белоснежный пух на черепичных крышах, улицы, паутиной оплетающие весь город. – Раньше здесь витал ведьминский запах, но пепел и дым костров его перебили.
Несса напоминала жердь. Длинная, худая, она везде смотрелась инородно. Даже на шабаше она выделялась, и со временем необычная внешность помогла ей возглавить ковен.
– Что ты здесь делаешь? – Мари поравнялась с ней.
Она опасалась смотреть на Нессу, словно та могла обратить ее в камень одним взглядом, как Медуза Горгона.
– Я наблюдаю за тобой уже несколько месяцев, Мария Ребекка.
Мари вздрогнула. Она давно не слышала свое полное имя.
– И вижу, что ты запуталась. Много вопросов, мало ответов.
Несса вытащила из кармана холщовый мешочек и высыпала на ладонь серо-бежевый порошок из толченых трав. До Мари донесся незнакомый остро-сладкий аромат.
Не успела она моргнуть, как Несса подула на ладонь прямо ей в лицо. Мари отпрянула и закашлялась.
– От злых духов, девочка, что тебя окружают, – спокойно объяснила Несса, пока Мари выравнивала дыхание.
– Почему мне не верится?
– Потому что ты – ведьма. – Скупая улыбка скривила ее тонкие, бледно-розовые губы.
– Зачем ты здесь? Хочешь дать мне задание от ковена? – Мари старалась говорить ровно, но руки в карманах зимней куртки дрожали. И вовсе не от холода. – Или ты что-то узнала о маме?
– Все, что я знала о Ребекке, я тебе уже сказала. Она исчезла и, скорее всего, попала в ловушку общества «Sang et flamme».
– И почему мне не верится? – снова фыркнула Мари, но по отстраненному лицу Нессы было сложно считать эмоции.
И на этот раз обоснованно, – неожиданно призналась она. – В прошлый раз я все-таки рассказала не все.
Мари застыла. Снежинки в воздухе словно замедлились. А стук сердца в груди, наоборот, участил свой бег. Она уже почти смирилась, что больше ничего не узнает о судьбе матери. И теперь это «почти» потеряло значение.
– Ребекка точно знала, что за ней явится общество. Поэтому мы провели обряд.
Мари развернулась к Нессе, позабыв про страх перед ней, и буквально впитывала каждое ее слово.
– Благодаря ему Ребекка могла один раз пережить сожжение, а еще скрыть от членов Общества свою дочь – тебя. – Несса провела ладонью по голове, стряхнув белые крупинки снега с волос.
– То есть она жива? – внезапная радость сдавила горло и превратила голос Мари в сиплое недоразумение.
Несса покачала головой:
– Не думаю. Почти десять месяцев прошло. Она давно бы сбежала. А Общество не стало бы держать ее в плену так долго. Обряд подарил Ребекке максимум неделю отсрочки, прежде чем ее снова отправили на костер.
– Почему ты не рассказала мне раньше?! – Мари закрыла глаза, пытаясь обуздать боль. – Я бы попыталась ее найти!
– Вот поэтому и не сказала. Ребекка не хотела, чтобы ты лезла в самое пекло.
И все же я в нем оказалась. – Мари горестно засмеялась. – Ты ведь знаешь, кто возглавляет университет?
Несса впервые посмотрела на Мари долгим изучающим взглядом, прежде чем кивнуть:
– Пути Дьявола неисповедимы. Поэтому я присматривала за тобой, Стихея.
Повисло молчание. Невидимые электрические импульсы пронизывали воздух. Даже снежинки таяли вокруг них, не долетая до земли.
– Стихея – это реинкарнация Цирцеи, – продолжила Несса. – А та, в свою очередь – реинкарнация Аэндорской волшебницы. Но, помимо них, Стихея вмещает в себя сотни и сотни жизней ведьм. Та мощь, что таится в тебе, – она ткнула пальцем прямо в грудь Мари, – может уничтожить целый город.
– Ты что-то путаешь… Я не могу быть Стихеей. – Мари сделала шаг назад, чтобы кривой палец Нессы не упирался в нее.
Стало еще холоднее, и не спасала даже куртка.
– Слова… Я слышу в твоей голове рой слов. Они бьются друг о друга, стремясь вырваться на волю, а если ты сдерживаешься, они наказывают тебя мигренью. Ну же, не молчи. Говори!
Мари не осмелилась противиться приказу верховной ведьмы, и стихи сорвались с губ, словно томились долгие годы в заточении:
– Вот видишь, – удовлетворенно произнесла Несса, когда Мари закончила. – Только настоящая Стихея может так владеть словом. Сейчас они не имеют силы, пусть так и остается. Если ты пробудишь свою память, то не выдержишь всей мощи Стихеи, и она уничтожит твой разум.
– Что? – Мари моргнула. – Я – Стихея, но не могу пользоваться своей силой, иначе свихнусь? Так, что ли?
