<p>Астроном</p>Ты осторожно закуталась сном,А мне неуютно и муторно как-то:Я знаю, что в Пулкове астрономВращает могучий, безмолвный рефрактор,Хватает планет голубые телаИ шарит в пространстве забытые звезды,И тридцать два дюйма слепого стеклаПронзают земной, отстоявшийся воздух.А мир на предельных путях огняНесется к созвездию Геркулеса,И ночь нестерпимо терзает меня,Как сцена расстрела в халтурной пьесе.И память (но разве забвенье порок?),И сила (но сила на редкость безвольна),И вера (но я не азартный игрок)Идут, как забойщики, в черную штольнюИ глухо копаются в грузных пластах,Следя за киркой и сигналом контрольным.А совесть? Но совесть моя пуста,И ночь на исходе. Довольно!1926<p>Спасибо</p>Спасибо — кто дарит. Спасибо тому,Кто в сети большого уловаПоймает сквозь качку и пенную тьмуЗубчатую рыбину слова.Спасибо — кто дарит. Подарок прост,Но вдруг при глухом разговоре,Как полночь, ударит, рванет, как норд-ост,Огромным дыханием моря.И ты уже пьян, тебе невтерпеж,Ты уже полон отравы,И в спину ползет, как матросский нож,Суровая жажда славы.11–13 сентября 1926<p>Красные чашки</p>
