Все пойму на выдохе и вдохеи пойду с другими заодномимо жизни, около эпохи —ибо нам вмешаться не дано.Не умру от голода и жажды,что-нибудь и мне перепадет…И с эпохой разминусь однажды:я пройду —или она пройдет.<p>«День и ночь», № 11–12 за 2005 г. <emphasis>ПОЭЗИЯ</emphasis></p><p>САМОАНАЛИЗ</p><p>Говорю не с горечью, не с болью…</p>Говорю не с горечью, не с болью,но, презрев наивное вранье:самой безответною любовьюлюбим мы отечество свое.То ли у него нас слишком много…И не стоит спрашивать так строго,требовать,грубитьи теребить?Может быть, не брошен, не несчастенкаждый, кто к отечеству причастендолгом и достоинством —любить…И пускай оно не отвечает,нас не замечает,не венчает…Ну а мы в просторах долгих летпонимаем и с плеча не рубим.Просто любим.Безответно любим.Но сама любовь —и есть ответ.<p>В юности мне ставили в вину…</p>В юности мне ставили в винучто мои стихи — всегда печальные.Про любовь — как будто про войну,про ее несчастья изначальные.И гудел цех мамин меховой,мол, девчонке было все говорено:и отец с войны пришел живой,и своей копейкой трудовоймать такую дошку ей спроворила!Я хочу приблизить эту даль.Странно, неуютно, непонятно:отчего в стихах моих печаль,а на юном солнце — что за пятна?Вспоминаю: кончилась война,но меня лишь смутно грело это.Я была привычно голодна,зла, плаксива, кое-как одета.Нет в душе к тем ярким временамгромкой благодарности плакатной.Да, отец вернулся. Но не к нам —а к своей возлюбленной блокадной.Нас он мимоходом навестил,чемодан закинул тряпок, снеди…И ушел. А мать слегла без сили в слезах шептала: «Дети, дети!..»Ликовал народ: повержен враг!А для нас был день совсем не сладок.После всё слепилось кое-как.Здравый смысл вернул в семью порядок.Так и жили. Нагрешили? Что ж…Выправили всё, что наломали.Если замутила душу ложь,то повинна в этом я сама ли?А потом пошло: погром врачей,смерть вождя, сомнения, загадки…Всё больней, печальней, горячейстроки в ученической тетрадке.Сравниваю строчки и грехивремени послевоенной рубки.Вчитываюсь в грустные стихидевочки в каракулевой шубке.Там так мало детства у детейи так много горького в народе.Оттого в стихах с младых ногтейслед печали, беспричинной вроде.Оттого способность: быть собойи не врать. И при любом раскладепросто так, а не чего-то ради —откликаться на любую боль.<p>От макушечки до пят…</p>От макушечки до пятя пока еще живая.Но желанья не кипят…Жить без жажды, не желая,жить без страсти, все терпя,не ломая даром копья,не страдая, не любя, —будто примеряю гроб я?
